Жесткому прессингу пилотов люфтваффе противостояли летчики 6-го иак (генерал-майор А.Б.Юмашев, с 10.07.43 г. генерал-майор Е.Е.Ерлыкин) и 1-й иад (п-п-к И.В.Крупенин) 16-й ВА. Однако в этот период их действия носили эпизодический характер – к 11.00 воздушная армия выполнила лишь 520 самолетовылетов.
Разработанный план боевого использования авиации 16-й ВА и графики боевых вылетов по прикрытию боевых порядков войск фронта были введены в действие только в 9.30, когда первая атака немецких танков была уже отбита. Только начиная с этого момента, истребители армии перешли от отражения налетов немецких самолетов к непосредственному прикрытию боевых порядков войск фронта путем патрулирования группами по 10-12 машин. Напряженность боев была такова, что остававшийся на аэродроме плановый резерв дивизий в размере 16 экипажей, готовых к немедленному вылету по вызову, расходовался в первые же минуты после его выделения. Во второй половине дня, из-за больших потерь и расхода истребителей на патрулирование, дежурные подразделения вообще не выделялись. В результате у командования армии не было никакой возможности для наращивания сил в воздушном бою с самолетами люфтваффе.
Штурмовая и бомбардировочная авиация армии (3-й бак генерал-майора А.З.Каравацкого, 6-й сак генерал-майора И.Д.Антошкина, 2-я гшад п-ка Г.И. Комарова и 299-я шад п-ка И.В.Крупского) вступили "в дело" лишь после того, как было установлено направление главного удара противника.
Учитывая создавшееся тяжелое положение на левом фланге и в центре 13-й армии, командующий фронтом приказал бросить на этот участок все наличные силы бомбардировочной и штурмовой авиации 16-й ВА. Штурмовикам была поставлена задача группами по 8- 12 самолетов в течение всего дня уничтожать танки, орудия и живую силу противника на поле боя в районах Василь- евка, Сеньково, Верх. Тагино, Озерки, Архангельское и в местах их сосредоточения. Однако, ввиду отсутствия необходимого количества истребителей прикрытия, напряжение боевой работы штурмовой авиации 16-й ВА было незначительным. Имея в своем составе 267 исправных "Илов", штурмовые авиаполки армии выполнили в течение 5 июля лишь 225 боевых самолето-вылетов. Для сравнения, истребители в этот день выполнили 817 самолето-вылетов, а бомбардировщики – 105. Фактически наземные войска фронта остались без должной огневой поддержки с воздуха…
Как следствие, к исходу 5 июля немцы сумели "продавить" оборону правого крыла Центрального фронта на оль- ховатском направлении на 6-8 км и на участке шириной 15 км выйти ко второй оборонительной полосе.
В полосе войск Воронежского фронта наиболее напряженные бои развернулись на томаровско-обоянском и бел- городско-корочанском направлениях, где оборонялись 6-я и 7-я гвардейские армии.
Введя в бой два танковых и один армейский корпуса 4-й танковой армии (до 700 танков и САУ) вдоль шоссе Белгород-Обоянь, немцы стремились кратчайшим путем прорваться к Курску с юга для соединения с 9-й армией, наступавшей с севера.
Вспомогательный удар силами 11 -го армейского и 3-го танкового корпусов (до 300 танков и САУ) противник наносил на корочанском направлении юго- восточнее Белгорода, где после артиллерийской и авиационной подготовки начал форсирование р.Сев.Донец одновременно в восьми пунктах: Пушкарное, Дальние-Пески, Дорогобужи, Соломино, Пуляевка, Маслова Пристань, Приютов- ка, Безлюдовка.
Немецкие войска поддерживались почти всей авиацией 4-го воздушного флота, который группами по 100-120 бомбардировщиков и 50-60 истребителей активно "работал" на поле боя, действуя на главном направлении в районе Сырцево, Герцовка, Терновка. Сосредоточив основные усилия на обеспечении продвижения своих танков на узком участке фронта Бутово-Драгунское (ширина по фронту 10-15 км и вглубь – не более 5-10 км), 4-й воздушный флот только за первый час боевых действий по данным постов ВНОС произвел 400 самолето- пролетов, а к исходу 5 июля – 1958 самолето-пролетов, из них бомбардировщики – 1600.
Основные усилия штурмовой авиации 2-й (обоянское направление) и 17-й (ко- рочанское направление) воздушных армий были направлены на уничтожение немецкой танковой группировки в районе Зыбино, Мощеное, Томаровка, Стрелецкое в полосе 6-й гвардейской армии, а также по переправам через р.Сев.Донец в полосе 7-й гвардейской армии на участке Соломино, Карноуховка, Маслова Пристань, Приютовка, где противнику удалось навести переправы и захватить плацдармы на восточном берегу.
К сожалению, воздушные армии, направив часть своей авиации для ударов по аэродромам, не смогли с началом наступления противника оказать эффективной помощи войскам фронта, так как оставшиеся на аэродромах 356 штурмовиков (21Т машин во 2-й ВА и 145 самолетов в 17-й ВА) из-за нехватки истребителей прикрытия действовали совершенно не активно и "погоды не делали". Наличных сил 5-го иак одновременно для борьбы с бомбардировщиками противника и для обеспечения сопровождения своих штурмовиков не хватало. Лишь после посадки 4-го иак 2-й ВА и частей 3-го и 9-го сак 17-й ВА, которые по плану выделялись для сопровождения штурмовиков и бомбардировщиков, последние стали действовать несколько интенсивнее. Однако командование армий, стремясь одновременно поразить большое количество целей, распылило силы штурмовиков, которые действовали небольшими группами по 6-8 машин и, естественно, не могли надежно подавлять наземные цели. Если еще учесть, что в течение 5 июля Ил-2 2-й ВА выполнили 220, а 17-й ВА – 152 самолето-вылетов, то следует признать, ильюшинские штурмовики значительного влияния на ход боев наземных войск Воронежского фронта в первый день сражения не оказали.
К исходу дня на обоянском направлении противнику удалось продвинуться на 8-10 км, а на корочанском направлении – на 3-4 км. Перед 2-й и 17-й ВА были поставлены задачи на уничтожение танков на поле боя и оказание содействия своим войскам в удержании 2-й линии обороны, не допуская подхода резервов противника.
Таким образом, первый день воздушных боев на Курской дуге показал, что на всех направлениях боевых действий авиация Красной Армии не выполнила поставленных перед ней задач, распылив свои усилия на подавление и уничтожение большого количества целей на поле боя.
Вследствие серьезных недостатков в организации ведения воздушных боев истребителей Красной Армии, в управлении ими в районах боевых действий, а также в системе оповещения о приближении немецких бомбардировщиков, люфтваффе удалось захватить инициативу в воздухе.
В отличие от немецкой истребительной авиации, советским истребителям в этот период ставились в основном пассивные задачи: непосредственное сопровождение штурмовиков и бомбардировщиков, а также патрулирование над своими войсками в определенных зонах и со сменой патрулей по времени. Другими словами, у советских летчиков были как бы "связаны руки" – привязанные к боевому порядку или к участку патрулирования они были вынуждены вести бои в основном оборонительного характера, изначально отдавая инициативу противнику.
Кроме этого, действия советских истребителей как во время патрулирования, так и при решении задачи сопровождения штурмовиков и бомбардировщиков были не всегда тактически грамотными. Краснозвездные ястребки охотно ввязывались в воздушные бои с истребителями люфтваффе, оставляя без прикрытия своих подопечных или без огневого воздействия бомбардировщики противника.
Плохая организация оповещения о приближении немецких бомбардировщиков вынуждало командование ВВС КА прикрывать войска непрерывным патрулированием в воздухе, что приводило к большому расходу сил. Группы патрулей практически не эшелонировались по высотам, дежурили, как правило, над своей территорией, а иногда совершенно "…не в тех зонах, где требовала обстановка, не искали противника, действовали пассивно или попросту утюжили воздух". Очень часто, ввиду запаздывания очередной смены воздушных патрулей с приходом в зону патрулирования и ухода дежурной смены (из-за выработки горючего) на свои аэродромы, "…в прикрытии создавались разрывы, которые и использовались противником для бомбежки". Более того, советские "…патрули в 6-12 самолетов нередко оказывались недостаточными для серьезного противодействия крупным группам бомбардировщиков, приходившим ПОД сильным истребительным прикрытием, так как связывались воздушным боем, а подкрепление в этих случаях запаздывало и приходило на поле боя к шапочному разбору, когда бомбардировщики противника уже уходили на свою территорию".
Все эти недостатки позволяли немецким бомбардировщикам безнаказанно отбомбиться по советским войскам, что "…вызывало справедливые нарекания со стороны наземного командования на плохую работу нашей авиации".
Управление истребительной авиацией Красной Армии в воздухе было организовано также крайне неудовлетворительно: радиостанции наведения были установлены на большом удалении от линии боевого соприкосновения, а находящиеся на них командиры, к сожалению, не могли правильно оценивать воздушную обстановку, анализировать тактику немецкой авиации, наращивать силы и управлять истребителями непосредственно в ходе воздушного боя. Командиры же авиационных корпусов и дивизий, находясь далеко от районов боевых действий, не стремились лично управлять своей авиацией с земли и не добивались от нижестоящих командиров быстрой и правдивой информации о воздушной обстановке над полем боя, вследствие чего, по сути, не являлись подлинными органами управления.
