– Пожалуйста… – пыталась его образумить. – Прошу тебя… пожалуйста… я не могу…
– Почему? – спросил он, не отпуская ее.
– Пожалуйста, отпусти. Мне нельзя, – выпалила она одним духом.
– Что ты еще придумаешь? – спросил, ухмыльнувшись, и снова крепко прижал ее к себе.
Он целовал ее волосы, слегка покусывал мочку уха, скользил горячими губами по шее, все больше вовлекая ее в плен обоюдного желания. Она уже не могла с собой бороться, но мысль о том, что нельзя допустить эту близость, не давала покоя. Как она завтра посмотрит в глаза Шуре? А Женни? Она не имеет права обманывать всех и Александра в первую очередь. К тому же эта близость могла выдать ее с головой.
– Александр, – лепетала она бессвязно, – прошу тебя. Все эти дни ты был со мной так нежен. Остановись…
Он и в самом деле остановился, немного отстранив ее от себя, и посмотрел в глаза, чтобы уже окончательно убедиться в том, что теперь навсегда и безнадежно утонул в этом зеленом омуте.
– А, кто тебе сказал, что я сейчас буду грубым? Я не собираюсь тебя принуждать, и, тем более, насиловать. Я буду сама нежность… – прошептал прерывисто и снова притянул ее к себе властным жестом.
Каждое его прикосновение все больше убеждало в том, что он предъявил серьезные права на то, что принадлежало только ему. Сильвия больше не могла сопротивляться, принимала его пьянящие поцелуи, даже не успевая отвечать на ласки. Весь мир сейчас был у ее ног. Мир безумства и блаженства. Все смешалось. И, рвущая сердце нежность, и восторг от того, что она принадлежит этому большому и сильному человеку и, всепоглощающая страсть мучительного предвкушения наивысшего апогея любви. Ощущения невиданной остроты подняли ее, оторвали от земли и закружили в огне ненасытного желания навстречу такой же страстной энергии, стремившейся к ней…
Она открыла глаза и сразу все вспомнила. Краска стыда залила щеки, хотя нисколько не жалела, что поддалась искушению Лукавого, получившего после грехопадения власть соблазнять людей.
– Проснулась? – Александр склонился над ней и пристально посмотрел в глаза.
– Доброе утро, – прошептала едва слышно и спрятала лицо на его широкой волосатой груди.
– Это полное безумие. Я готов поверить, во что угодно и даже в то, что ты на самом деле пришла из другого мира… – голос его срывался от волнения. Он обхватил ее лицо большими ладонями и приблизил к своему лицу, – но то, что происходит на самом деле, не поддается никакому логическому объяснению. Нам нужно очень серьезно поговорить. Я думаю, ты понимаешь, о чем я?
– Это совсем не нужно, – голос ее прозвучал тихо. В нем слышалась неприкрытая горечь и усилие, с которым она сдерживала слезы.
Александр долго смотрел на нее. Его взгляд выдавал все, что творилось в его душе.
– Ладно, – вздохнул, словно очнувшись от сна. – Сейчас все равно не получится. Мне пора. Давай отложим разговор до вечера.
Сильвия отрицательно покачала головой и снова спрятала пылающее лицо на его груди.
– Что значит этот жест? – он слегка отстранил ее от себя и обеспокоено заглянул в грустные глаза.
– Не уходи, – тихо попросила она и виновато улыбнулась. – Побудь еще немножко со мной… Как мне быть? Я не переживу нашу разлуку.
– Может, я окончательно сошел с ума? – спросил он после некоторой паузы.
– Нет, – тихо вздохнула Сильвия, – с ума сошла я. Похоже, со мной это слишком серьезно.
– Но нам, двум сумасшедшим, так хорошо вместе. Правда? Я хочу, чтобы так было всегда. Скажи, это возможно?
– Полное отсутствие разума сразу у обоих? – попытка пошутить прозвучала слишком грустно. В ней сквозило откровенное отчаяние. – Я думаю, это невозможно.
– Ты пугаешь меня, – Александр вновь притянул ее лицо к себе и осыпал его поцелуями. – Почему ты говоришь о разлуке? Ведь мы только что нашли друг друга, и, поверь, я никому не позволю нас разлучить.
Она промолчала и крепче прижалась к нему, хорошо понимая, что эта ночь явилась для него полной неожиданностью. И теперь он уже точно знает, что рядом с ним не его жена. Наверное, он в этот момент думал о том же.
– Прошу тебя, давай оставим все, как есть… всего лишь до вечера. А потом мы все обсудим. Обещай мне.
Сильвия снова промолчала, и ему не понравилось это. Из груди вырвался тяжелый вздох.
– Последнее время мне все больше не хочется уходить из дома, но сегодня особенно. Мучает какое-то дурное предчувствие, от которого я никак не могу избавиться. Ведь все так хорошо. Ты со мной и все же что-то мешает поверить в это…
– О, дорогой, это уже совсем плохие симптомы. Предчувствию, плохим снам и прочей ерунде больше подвержены женщины, – она попыталась улыбнуться, в душе полностью соглашаясь с ним.
– Ты в этом уверена? В таком случае я хочу, чтобы сегодняшний день ты провела дома, – сказал он тоном, даже не предполагающим возражения.
– Как будто я бываю еще где-то? – слабая попытка защищаться ни к чему не привела. Почему-то последнее время ей совсем не удавалась роль Женни. Она постепенно становилась сама собой. И ничего удивительного, что у Александра стали возникать сомнения. Она заметила, что он избегает называть ее именем жены. Наверное, пришло время последнего пункта в плане Шуры, иначе их обман станет слишком очевидным.
– Никуда не уходи, пока я не приеду. Ты слышишь меня? – он слегка тряхнул ее за плечи. – Это не просьба, а мой запрет. И не вздумай ослушаться.
– Пожалуй, это самое трудное, – она подняла на него глаза полные слез. – Я готова для тебя на все, но ты просишь невозможное… Пожалуйста, не уходи… побудь еще немного, – она обвила руками его шею и нежно поцеловала в губы, но потом вдруг резко оттолкнула, словно приняла какое-то решение. – Иди. Опоздаешь.
– Надеюсь, мы договорились? Я сегодня приеду пораньше, – он поднялся, собрал свою одежду, разбросанную по полу, и направился к двери.
Сильвия хорошо понимала, что «вечера» не будет и сейчас Александр уходит навсегда.
– Я люблю тебя, – простонала в отчаянии и прижала ладони к щекам. – Господи, как же я люблю тебя. Прости меня за все…
Он замер, как от удара. Медленно повернулся всем своим могучим торсом.
– Я не ослышался? – спросил глухим от волнения голосом.
– Я люблю тебя, – повторила шепотом, – и навсегда сохраню эту любовь в своем сердце. Надеюсь, ты не будешь возражать? – бледное лицо озарила слабая и грустная улыбка. Все же это было намного лучше, чем слезы отчаяния. Они уже готовы были выплеснуться со всей своей назревающей мощью.
Александр быстро вернулся. Отбросив одежду в сторону, рывком опустился на постель и жадно припал к ее губам…
Сильвия собрала простыни, медленно прошлась по комнате и включила телефон. Теперь она точно знала, что нужно делать? Девять дней в чужой жизни закончились, и на этом – все. Она больше не может играть роль Женни по многим причинам, одна из которых – эта ночь. О чем собирался говорить с ней Александр, было не трудно догадаться. Гораздо труднее будет ему все объяснить. И еще неизвестно какой оборот может принять этот разговор? Хотя страшнее всего посмотреть ему в глаза. К тому же, как говорится, эта тайна, вовсе не ее тайна и подвести Шуру она не имеет права. Как ни крути, а все складывается не в ее пользу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
