за другим повыхватывали оттуда тревожные подсумки. Принялись снаряжаться следовыми фонарями, сигнальными ракетницами, а младший сержант Гамгадзе повесил на плечо подсумок с рацией.
Когда наша группа, возглавляемая Черепановым, оказалась на улице, Нарыв помчался к питомнику, где волновались и гавкали собаки.
Шишига, не прогретая, погнанная к аппарели на холодную, уже ждала нас у распахнутых ворот.
Нарыв привел Радара быстро. Мы построились, Черепанов торопливо отрапортовал о готовности, и шеф дал приказ на выход по сработке. Мы помчались к машине.
Черепанову даже не пришлось давать команды загрузиться, так быстро мы заскочили по аппарели в кузов шишиги. Машина рванулась с места и умчалась на правый фланг, туда, где сигналила нам система.
Пограничники ехали в молчании, только Черепанов раздавал приказы, инструктировал, как нам надлежит действовать. В гуле ветра, мотора, шин и скрипе автомобильной подвески то и дело раздавалось решительное «Есть» после очередного приказа старшины.
ГАЗ-66 подскакивал на кочках, и наш моторист Хмелев, крутивший баранку машины, демонстрировал нам свое водительское мастерство. Он как-то умудрялся одновременно и сохранять темп, и петлять на извилистой, кочковатой дороге так, чтобы шишига не перевернулась со всей группой на борту.
Дальше были ворота системы, блестящая от инея, под светом фар линия КСП. А потом гонка наперегонки с возможным нарушителем.
Система, чьи столбы мельтешили слева, вдруг ушла вверх, побежала по скалам, каменные тела которых выросли на ее месте в этих местах. С другой стороны, в нескольких десятках метров бурлил Пяндж.
Шишига вдруг завернула, погнала вверх и снова вышла на систему. Резко остановилась.
Первую часть наряда Черепанов распорядился высадить на стыке сработавшего и соседнего участков.
Сержант Мартынов, вооруженный пулеметом РПК, вместе с Алейниковым выскочили наружу, принялись осматривать КСП.
Шишига тем временем двинулась дальше, к межучастковому стыку. Там высадились уже Черепанов, Нарыв с Радаром и младший сержант спецов связи Гамгадзе.
Последний тут же ринулся к системе, чтобы выяснить, где сработало. Черепанов врубил фонарь, стал осматривать КСП. Нарыв с Радаром помчались исследовать тропу инструктора, потянувшуюся под сигнальными столбами.
Но и тут наша машина не остановилась. Хмелев дал газу, и Шишига унесла меня вместе с Синицыным в конец участка. Там и остановилась. Мы выскочили, Синицин включил фонарь.
— Вроде, тут все чисто, — сказал он, подсвечивая КСП, — нету ничего.
— Смотрим дальше, — ответил я сухо.
Так мы и принялись двигаться вдоль системы, просматривая контрольно-следовую полосу.
Метров через сто пятьдесят я вдруг замер. Просто застыл на месте и прислушался.
— Слышишь? — Сказал я комсоргу, не отводившему глаз, от полосы.
— Нет, — озадаченно глянул на меня Димка.
А между тем я услышал странное копошение и возню где-то впереди.
Темно тут было так, что без фонаря не видать дальше собственного носа. Иные из нас, «молодых», в таких условиях умудрялись даже поставить себе фингал мушкой автомата впередиидущего, если тот внезапно остановится.
Когда где-то впереди кто-то тявкнул, Димкино лицо вдруг удивленно вытянулось.
— А вот теперь слышу.
Мы поспешили на звук, и когда Дима осветил пространство под системой, откуда исходил странный шум, я увидел там… шакаленка.
Щенок, примерно годовалого возраста, был тощим, отчего сухощавые лапы его казались непропорционально длинными.
Животное, застрявшее под двадцать четвертой нитью, дергалось, сучило худощавыми лапами и перекатывалось с бока на живот. Когда щенок увидел, что мы приближаемся, он угрожающе заурчал, заклацал зубами.
— Ну вот. Видать, попался наш нарушитель, — сказал я с улыбкой.
— Эту заразу как-то надо оттуда изъять, — засомневался Димка.
— Ну-ка. Посвети мне.
Дима направил пучок света прямо на шакаленка, а я аккуратно пошел к животному по КСП. Присел рядом. Зверек сначала попытался пролезть назад, однако и тут у него не вышло. Тогда он припал к земле, низко опустил голову и оскалился.
— Чего ж ты, дурень, под систему лезешь? — Спросил я беззлобно, — мы для кого лазов тут и там понаделали? Для папы Карло, что ли?
— Помощь нужна⁈ — Крикнул мне Димка.
— Да не. Ты свети-свети.
— А вдруг он бешеный⁈
— Свети, говорю!
Я взялся за последнюю нить, аккуратно приподнял ее. Щенок почувствовал это и прямо-таки «забуксовал» всеми четырьмя лапами. Попятился, стараясь выбраться и удрать обратно, на нашу территорию.
Когда у него это получилось, он вмиг мелькнул рыжеватым пятном в свете фонаря и умчал в темноту.
Дима еще несколько мгновений светил через систему, пытаясь выловить фонарем освобожденного шакаленка, но так и не смог. Щенок будто бы растворился в темноте.
— Сучок горелый, — хмыкнул я ему вслед и встал. — Ну че, давай сигналить нашим, что причина сработки найдена?
— Угу, — буркнул Дима и полез в подсумок за сигнальным пистолетом.
А потом по очереди запустил в небо две зеленых ракеты. Они, с шипением, причудливыми звездами взвились в черное, бугристое небо. Стали медленно опускаться, подсвечивая своим светом Пяндж, текущий внизу, под каменистой скалой. Делая его при этом каким-то грязновато-зеленым и будто бы ядовитым.
Не прошло и минуты, как откуда-то с середины участка в небо помчались поочередно три ракеты: белая, зеленая и красная.
— Сигнал принят, — проговорил я, — будем ждать.
Когда группа не нашла никаких других признаков нарушения границы, а Черепанов доложил на заставу о шакале, стала срываться уже привычная всем «параша».
Мелкая льдистая крупа, гонимая речным ветром, неприятно колола лицо, и мы поспешили загрузиться в шишигу. Потом отправились на заставу.
Следующая сработка застала нас примерно через полтора часа. Заставу вновь подняли «в ружье», и группа направилась снова на правый фланг.
Не нашли мы ни следов предполагаемого нарушителя, ни обрывов нитей, ни чего бы то ни было еще подозрительного. Даже облазили смежные участки. Сработка была признана ложной, а группа отправилась домой.
Точно с таким же настроением мы поехали на очередную «ложную сработку», поднявшую нас часа в четыре утра. Может, по привычке, может, по опыту сегодняшней ночи, но никто особо не верил в то, что нас ждет что-то серьезное.
— Наверняка снова какая-то фигня, — тихо сетовал Стас, когда шишига несла нас уже на левый фланг, к дальнему, семнадцатому участку. — Вам, Бесо, надо уже давно перепроверить правый фланг. А лучше — оба. Там, видать, контакты все, накрываются.
— А ты чего от меня хочешь, а? Стас? — заговорив с едва заметным акцентом, обиделся Гамгадзе, — Система старая, уж на ладан дышит. Менять надо — все столбы под снос. Новую ставить. Ты лучше, к
