Читаем без скачивания Краткое обозрение царствования Иоанна и Мануила Комнинов - Иоанн Киннам

*** 3 Пятнадцатый год Мануилова царствования падал на 6666 от сотворения мира, или на 1158 от Рождества Христова. См. Balsam. in Synodic. 7 can. 4 et 12.

**** 4 Этот указ Мануила о праздниках вышел в 1164 году. Его можно читать у Вальсамона (Nomocan. tit 7), также у Бенефидия Леунклавия и Барония; а новый перевод с рукописи сделан Ляббеем. Observat. ad Synopsin Basilic.

9. Около этого времени Египет, только что подпавший под власть римлян, отторгнут был от нее следующим образом. Еще не очень давно стал он признавать над собой римское владычество и ежегодно доставлял в Византию большое количество дани. Когда же Азия подверглась жестоким бедствиям и измаилитское племя с каждым днем усиливалось, он был занят и покорился персам. Но царь Мануил, уже возвративший римлянам многие восточные области, сильно желал возвратить и Египет. Посему он отправил туда послов и приказал им напомнить стране о прежнем обычае и о достав-{308}лявшейся нам дани, которая стоила много талантов, в случае же отказа объявить, что в непродолжительном времени будет внесена в нее война. Такова была цель посольства. Когда египтяне стали упорно отказываться от этого, царь снарядил флот из большого числа конно-перевозных и военных кораблей и, посадив на них войско, послал1* его в Египет. Командовал им Андроник Контостефан, о котором я часто упоминал и который, как сказано, давно уже носил звание великого дукса. После скорого плавания прибыв в Египет, Андроник послал в Палестину просить тамошнего короля, чтобы, в силу заключенных условий, он помог римлянам в их предприятии. Между тем как король медлил, Андроник, чтобы не терять напрасно времени, счел нужным ввести войско в страну и затем, при первом нападении, овладел городом Тенесием и частыми набегами опустошал страну. Получив же известие о приближении короля, он перенес войну к Тамиафу2**, городу многолюдному и весьма богатому. Здесь происходили многие и страшные для римлян сражения, а успеха все-таки не было, и вот по {309} какой причине. Между царем и воевавшими с Египтом палестинянами был заключен договор, по которому одну половину завоеванной страны должны были получить римляне, а другую удержат они. Но так как римляне пришли в Египет первые, то король намеренно решился медлить отбытием на войну, чтобы, то есть, по ослаблении римлян самому без труда овладеть страной. Наконец довольно поздно прибыл и он, но и тут еще продолжал откладывать сражение и то же советовал римлянам, хотя последние обращали мало внимания на его слова и ежедневно подвизались. Упомянутые мной действия палестинян происходили ли из желания подвергнуть римлян опасности, чтобы после без труда воспользоваться победой, или из зависти к господству царя над Египтом,- решительно сказать не могу. Говорили, впрочем, что осажденные склонили к этому короля, подкупив3*** его деньгами. Итак, римляне, уверившись, что эта война им не по силам, поворотили кормы и возвратились в Византию; а когда поднялась буря, потеряли весьма много кораблей. Такой был конец экспедиции римлян в Египет. Египтяне же, чтобы предотвратить вторичное нашествие на них римского войска, соглашались через отправленных к {310} царю послов ежегодно доставлять римлянам условленное количество золота; но царь отверг посольство и отослал его ни с чем, имея в мысли снова сделать нападение на всю страну.

______________

* 1 Морской поход Мануилова войска в Египет вместе с иерусалимским королем Амальриком, по показанию Вильг. Тирского, относится к 1169 году (W. Tir. I. 20, с. 4, 14,17). То же и у Никиты (I. 5, n. 4-7).

** 2 Тамиаф обыкновенно называется Дамиетой; подробное описание этого египетского города можно читать у Вильг. Тирского (I. 20, с. 16). В актах ефесского Собора (part. 2, sect. 1) упоминается о тамиафском епископе.

*** 3 С этим почти соглашается и Вильг. Тирский. Он говорит: Ibi profecto patuit nostros aut minus experientiae habuisse, aut a soiita defecisse prudentia, aut exercitus moderatores malitiose versatos.

10. В то же время прибыл в Византию и король палестинский с просьбой к царю о своих делах. Получив желаемое, он согласился и на многое другое, и на службу царю. Около того же времени царь заключил в государственные темницы венетов 1*, живших как в Византии, так и в других римских областях, и описал в казну их имущество. О причине этого я сейчас скажу. Страна венетов лежит у крайних пределов Ионийского залива и вокруг омывается морем, мелководье которого тянется на далекое пространство от берега. Посему во время суточного прилива море на том пространстве бывает судоходным, а при отливе опять делается недоступным ни для людей, ни для судов. Это народ безнравственный, хищный больше, чем всякий другой, низкий и нисколько не имеющий понятия о флотской честности. Некогда царю Алексею прислали они вспомогательное войско, когда тот Роберт, из Италии переехав в Диррахий, напал на эту страну, и за {311} то, кроме другого вознаграждения2**, получили в Византии особо для них назначенный переулок, который в народе назывался Эмволон. Живя здесь с того времени, они одни из всех не платили никому из римлян десятины3*** за свою торговлю и, через это скоро без меры разбогатев, сделались заносчивыми, стали обращаться с гражданами, будто с рабами, и обращались так не только с людьми из низшего сословия, но и с теми, которые отличены были званием севаста или даже пользовались у римлян еще большими почестями. Приведенный этим в негодование, царь Иоанн изгнал их из Римского государства, и с того времени старались они мстить римлянам: снарядив флот, вторгались в их землю, взяли Хиос и опустошили знаменитейшие острова Родос и Лесбос; потом, отправившись к палестинянам, вместе с ними осадили и взяли Тир и, производя разбои на море, злодеи, никому из людей {312} не давали пощады. Побуждаемый этим, царь принял их в империю на прежних условиях и через то расположил еще к большей надменности и гордости, потому что высокомерие, видя свои успехи, обыкновенно доходит до безумия. И действительно, венеты многим знатным и по родству близким к царю лицам даже наносили удары и жестоко оскорбляли их иными способами. Так продолжали они поступать в этом отношении и во времена царя Мануила, когда женаты были уже на римлянках и жили в домах своих жен, подобно другим римлянам,следовательно, вне назначенного им от царя местопребывания. Не в состоянии будучи сносить это, царь решился за такие преступления подвергнуть их наказанию. Он отделил венетов, живших в Византии, от тех, которые приходили в Римскую империю для торговли, и назвал их латинским словом "бургезиями"4**** (Burgenses), с тем чтобы они искренне дали ему клятву оставаться в римском подданстве на всю жизнь; ибо такое значение имеет у них это имя. Почти в то же самое время венеты вздумали мстить ломбардам за то, что последние отделились от союза с ними: они {313} восстали на них, разрушили до основания их жилища и причинили им величайший вред. Посему царь призвал их на суд и приказал им снова построить ломбардам дома, а все отнятое у них тотчас возвратить. Но венеты не хотели исполнить ничего этого, а напротив, еще грозили нанести римлянам жесточайший удар, напоминая о том, что сделали они при жизни царя Иоанна. Узнав о том, царь не хотел долее медлить и, задумав захватить их, как бы сетью, в один и тот же день разослал по всей римской земле грамоты, которыми начальникам областей назначалось время для задержания венетов. Вследствие сего венеты и в Византии, и в крайних пределах римской земли были схвачены и заключены в темницы и монастыри в один и тот же день. Но по прошествии некоторого времени, так как для столь великого множества арестантов темницы оказались тесными, венеты (поколику никто не бывает отважнее людей, доведенных до отчаяния) отважились на следующее. Каждый из них представил за себя царю поруку и таким образом успел выйти из темницы. Между ними был один, отличавшийся знатностью рода и богатством и продавший государству за большие деньги огромной величины корабль, какого Византия еще не видывала. Так как надзор за этим кораблем царь вверил ему же, то он посоветовал теперь венетам взойти на его корабль ночью и плыть на нем в отечество. Те ухватились за такое предложение и при наступлении {314} попутного ветра, бросившись на корабль, начали поспешно уходить. Заметив это, римляне пустились преследовать их и, настигнув у Авидосского пролива, думали сжечь корабль мидийским1***** огнем; но те, будучи знакомы с обыкновенными римскими средствами, намочили уксусом полости2****** и, обтянув ими корабль, смело продолжали свой путь. Итак, римляне, не видя успеха (потому что огонь, бросаемый в это огромное здание, или не достигал его, или, ложась на полости, был сбрасываем назад и, падая в воду, погасал), возвратились ни с чем. Достигнув скоро своей земли, венеты построили флот и, предприняв поход против римлян, прежде всего пристали к Еврипу, но отсюда были отражены,- потому что царь здешние города снабдил достаточными гарнизонами,- и, переплыв к острову Хиосу, вытащили здесь на берег корабли и пошли опустошать страну. Однако же и здесь встретились они с войском, которое, по предусмотрительности царя, переправлено было на остров, и, в происшедшем сражении потеряв много своих, поспешно отступили к кораблям. Между тем царь, чтобы захватить их всех, думал послать против них сухопутную и мор-{315}скую армию. Но в это время жил некто, исправлявший должность аколуфа, по имени Аарон, человек чрезвычайно надмевавшийся своим умом. Он всегда противился действиям царя, не раз замечен был в злоупотреблении посольствами и, сверх того, обличен в демонских делах. Но это случилось после, когда и благодетельное правосудие не минуло бездельника. Теперь же он открыл венетам намерение царя и помешал его предприятию. Теперь римский флот плыл по направлению к Малее (а этот мыс отстоит от острова Хиоса на несколько дней пути), чтобы там подстеречь венетов, ибо предполагалось за верное, что они будут вытеснены с Хиоса тамошним пехотным войском римлян, которое, как сказано, засев на острове, счастливо схватывалось с ними. Но поражаемые находившимися на острове римлянами и потеряв при этом большую часть своего войска, венеты с другой стороны услышали о приближении римского флота и, потому отчалив, в позднюю пору дня оставили остров. На следующее утро римский флот пришел к Лесбосу и, узнав о случившемся, пустился преследовать бегущих, но не мог решить дело открытой битвой, потому что неприятели не переставали бежать без оглядки. Со многими их триремами римляне схватывались и, взяв их вместе с людьми, потопили; но остальные ушли восвояси. Избежавшие, впрочем, опасности были столь малолюдны, что не могли взять в плен ни одного корабля, шедшего им прямо в руки из Епидам-{316}на. Вот какую пользу принесла венетам их надменность. Желая посрамить их дерзость, царь написал им следующее: "Ваш народ еще прежде показал великое невежество в житейских делах, потому что, издавна быв скитальцами и нищенствующими и пробравшись в римское общество, вы вздумали относиться к римлянам с великим презрением и вменяли себе в особенную честь предавать их сильнейшим врагам. Но перечислять все это знающим - теперь дело лишнее. Когда же вас обличили и законно изгнали из римской земли, вы по той же надменности решились вступить с римлянами в борьбу,- вы, народ некогда без имени и теперь лишь сделавшийся известным через римлян, но никак не могущий равняться с ними силой! Сами вы знаете, что этим можно только везде возбудить громкий смех. Как? Да против римлян не могут безнаказанно воевать и славнейшие в свете народы". Так писал царь. Венеты же, не имея возможности противопоставить римлянам большой флот, начали с того времени заниматься морскими разбоями, пока не потерпели вторичного поражения.