— Неужели? — цинично заметил он. — Я дал клятву верности перед Богом и народом и не собираюсь нарушать ее даже ради тебя.
— Не двигайся! — закричала Дэни, когда Рэйф шагнул к ней.
— Я даже не думал дотрагиваться до тебя, «жена», — презрительно бросил Рэйф. — Я просто хочу воспользоваться этой шпагой.
— Для чего?
Рэйф не ответил. Бросив на нее предостерегающий взгляд, он зажал лезвие двумя пальцами правой руки и с силой ткнул его в большой палец левой.
— Для чего ты это сделал? — изумилась Дэни. • Рэйф молча надавил на ранку, чтобы кровь пошла сильнее, затем подошел к постели, сдернул простыню и вытер о нее кровь.
Опустив шпагу, Дэни в замешательстве смотрела на него. Послав ей уничтожающий взгляд, Рэйф вышел в гостиную, открыл дверь и передал окровавленную простыню управляющему дворцом, который все это время стоял за дверью.
Только сейчас до Даниэлы дошло, что он сделал, и она бросилась к нему.
— Рэйф! Остановись!
Он быстро захлопнул дверь и прислонился к ней спиной, сложив руки на груди.
— Самонадеянный упрямый человек! Что ты наделал?!
— Никакого расторжения брака, моя дорогая. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе выставить меня дураком перед всем Асенсьоном? Теперь ты от меня не отделаешься, моя девочка. Твоя девственность уже доказана. Поэтому предлагаю вернуться в постель и закончить то, что мы начали.
— Самонадеянный бессовестный болван! — Дэни посмотрела на него, удивляясь его спокойствию. — Какой же ты все-таки мальчишка! — добавила она раздраженно.
— Во мне определенно есть мальчишеское очарование, — ухмыльнулся Рэйф, весьма довольный собой.
— Твое так называемое доказательство ничего не значит. Любой врач подтвердит мою девственность, и когда твои родители вернутся, наш брак будет расторгнут. Тебе придется взять меня силой, если уж ты так хочешь меня, а на это ты не пойдешь.
В этом Дэни была права: он не будет применять силу. Рэйф медленно подошел к ней и отвел шпагу в сторону. Он взял ее милое личико в ладони и нежно поцеловал в губы.
— Я не буду принуждать тебя, Дэни, — пообещал он. — Посмотрим, как долго ты сумеешь продержаться.
Его поцелуй растопил ее сердце, тело млело и тянулось к нему.
— Ты знаешь, где найти меня, дорогая. Но на этот раз ты не получишь того, что хочешь, пока хорошенько меня не попросишь. — Рэйф повернулся и ушел в соседнюю комнату.
Она стояла, застыв на месте, чувствуя, как ее захлестывает желание. Дверь за Рэйфом закрылась. Дэни осталась одна.
Глава 12
На следующий день, в полдень, им предстояло впервые появиться на публике в качестве мужа и жены. Поводом было крещение величественного нового корабля для королевского военного флота.
Маленький морской вокзал, сиявший белыми стенами и красной крышей под лазурью ясного неба, был украшен гирляндами. Все открытое пространство вокруг причала было заполнено народом, пришедшим поглазеть на королевских молодоженов. Дэни разбирало любопытство — замечают ли люди, что они едва разговаривают друг с другом.
За трибуной, воздвигнутой по случаю торжества, простиралась гавань, залитая солнечным светом и как бы служившая задником сцены. Грациозные шхуны с убранными парусами стояли на якорях. Рафаэль произнес с трибуны короткую речь, а Дэни, стоя рядом с ним и гордо улыбаясь, наблюдала за толпой, загипнотизированной глубоким проникновенным голосом ее мужа.
Ей было мучительно стыдно стоять рядом с ним на виду у всех, когда все между ними было так плохо. Но видит Бог, она до конца выполнит свою часть сделки и поможет ему завоевать любовь народа. И вдруг она с удивлением поняла, что он вовсе не нуждается в ее помощи.
Они хотели верить в него. Они хотели любить его. Им только нужны были доказательства, что он любит Асенсьон, и сейчас они это доказательство получили.
Его речь была блистательной. Несмотря на простоту его одежды, во всей его фигуре сквозило благородство, которым она восхищалась. Морской ветерок доносил до толпы его проникновенные слова о будущем Асенсьона. Дэни чувствовала, что собравшиеся упиваются видом счастливой пары, и, когда принц закончил свою речь, толпа разразилась бурными аплодисментами. Дэни аплодировала вместе со всеми.
Когда он повернулся к шхуне, улыбнувшись толпе через плечо, как будто был простым парнем, одним из них, и разбил бутылку шампанского о борт корабля, народ пришел в неописуемый восторг и громко закричал:
— Да здравствует принц! Да здравствует принц!
Улыбка Рафаэля, когда он снова повернулся лицом к народу, была ослепительной. Предложив Дэни руку, он посмотрел на нее долгим внимательным взглядом, и в глубине его зеленых глаз горело желание. Дэни поняла, что ей надо делать, и положила свою дрожащую руку на его согнутый локоть. Принц представил ее неистовствовавшей толпе.
Под взглядами собравшихся она гордо выпрямилась, радуясь тому, что жители Белфорта и не подозревают, что она не заслужила их одобрения.
Вечером им предстоял прием в посольстве, и Дэни ждала его с ужасом. Впереди у нее бесконечные балы, приемы и другие мероприятия, на которых она обязана присутствовать. Как и Рафаэль, она теперь принадлежала своей стране. Стоило их карете появиться на улицах города, как народ начинал бурно приветствовать их.
Покинув порт, они проехали через весь город и свернули на королевскую дорогу недалеко от того места, где она однажды ограбила принца. Путь их лежал в королевский дворец.
Рафаэль сидел напротив нее, прикрыв глаза рукой. Ей хотелось сказать ему, каким трогательным и проникновенным было его обращение к народу, но она решила не начинать разговор, который мог привести к новой ссоре.
Всю дорогу к королевскому палаццо в карете стояла напряженная тишина. Рафаэль время от времени бросал на жену голодные взгляды, но она упорно смотрела в окно.
Когда они прибыли во дворец, Дэни, выбравшись из кареты, поспешила в свои апартаменты, быстро пройдя мимо выстроившихся в почетном карауле солдат. Она больше не могла выносить напряжения, которое возникло между ними. Ей нужно было чем-то заняться.
Быстро взбежав по лестнице, Дэни вошла в гостиную и заперла за собой дверь, опасаясь, что Рафаэль придет к ней и попытается опять уложить в постель. Она быстро сбросила платье и надела костюм для верховой езды.
Дэни решила отправиться на верховую прогулку. Она соскучилась по своей лошади, которая теперь стояла в королевской конюшне. Конечно, она была бы не прочь покрасоваться на белом арабском скакуне, свадебном подарке мужа, но поскольку ей не нужен был ни принц, ни его подарки, она предпочла отправиться на прогулку на своем любимом коне.
