– Не глуши двигатель. Я забегу внутрь и выгребу несколько пачек, – сказала Николь, приоткрывая дверцу.
– Минуточку. Я тебя туда не пущу! – громче, чем собиралась, крикнула Трейси.
– Мама, со мной все будет в порядке. Я только заскочу внутрь и сразу выбегу назад.
– Нет, если уж кто-то и войдет внутрь, так это я. У меня и так двое детей уже запропали Бог знает куда. Ты оставайся здесь, а я сбегаю, – сказала Трейси, глубоко убежденная в правильности этого маневра. – Если что-то со мной случится, просто уезжай!
И она потянулась к водительской дверце.
– Мам! – вскрикнула Николь.
Трейси немедленно захлопнула дверь, решив, что Николь что-то заметила. Она дико завертела головой в поисках приближающейся опасности.
– Мам, я не умею водить машину с ручной коробкой. Если что-то случится с тобой, мне придется бежать. Ты видела, как я бегаю?
– Черт, ты меня напугала, – выдохнула Трейси.
Но когда до нее дошел смысл слов Николь, она поняла, что перед ней неразрешимая дилемма. Неважно, какое решение она примет, ее дочь все равно окажется в опасности.
– Давай пойдем туда вместе, – предложила Николь, прежде чем ее мать вновь сковал страх.
Никотин был могущественной приманкой. Он мог побороть здравомыслие. Трейси слабо кивнула. Мать и дочь одновременно открыли дверцы и вышли из машины. Холодный воздух резко пах бензином. Ядовитые пары затрудняли дыхание, но в этом и был их плюс (или минус?) – бензиновая вонь скрывала запах смерти. Чтобы выбраться из удушливого облака, женщины поспешили ко входу в магазин. Если бы их обоняние не притупила вонь горючего, сейчас бы в нос им ударил до боли знакомый смрад разложения. Но осознание ошибки пришло на три вдоха позже, чем следовало.
– Боже, хотелось бы мне, чтобы тут горела хоть пара лампочек, – с легкой дрожью в голосе произнесла Николь.
Трейси вошла первой и втайне этому обрадовалась. Когда глаза приспособились к сумраку, она различила пару ног в санитарной униформе, торчавших из-за прилавка. Этим ногам явно не суждено было больше ходить. К тому же, в ближайшем проходе между полками виднелась лужа свернувшейся крови. У Трейси не было ни малейшего желания узнать, чья это кровь. Иногда неведение и в самом деле благо. Трейси схватила за руку шедшую следом Николь, уводя ее подальше от жуткого прохода. Затем она резко остановилась и прислушалась.
– Шшш… ты это слышала?
Обеих охватила паника, хотя Николь не уловила ни звука. Они застыли на месте. Секунды текли. Рука Николь, сжатая в тисках материнских пальцев, начала болеть.
– Мама, отпусти, – приглушенно проговорила Николь. – Там никого нет.
Из-за полки с прохладительными напитками донеслось тихое поскребывание.
– Может, это просто включился холодильник, – сказала Николь, пытаясь убедить в первую очередь себя.
Трейси указала на выключенные лампы наверху.
Николь подняла голову и судорожно сглотнула.
– Да, электричества нет. Я знаю.
– Шшшш… – скорей показала, чем прошептала Трейси.
Николь была не из тех, кто умел вовремя прикусить язычок, и уже собиралась задать следующий вопрос, когда звук повторился. Он был слабым и ритмичным. В нем не таилось никакой угрозы, но Трейси все равно не собиралась тут задерживаться.
Она повернулась лицом к дочери.
– Давай возьмем пару пачек сигарет и газировку для ребят, и уберемся отсюда подальше.
– Согласна по всем пунктам. У меня от этого места мурашки по коже, и тут начинает вонять хуже, чем снаружи. Хочешь, чтобы я взяла какую-то определенную марку?
– Бери все, что сможешь унести. У меня есть предчувствие, что пройдет еще много времени, прежде чем «Винстон-Салем» начнет выпускать их заново. Разве что разработают специальный сорт для зомби. «Эй, вы уже и так покойник, отчего бы не сделать пару затяжек?», – неуверенно пошутила Трейси.
– Смешно, хотя звучит ужасно, – выдавила Николь с натянутой улыбкой.
– Даже если мы их не выкурим, сможем на что-нибудь обменять. Через пару дней они станут на вес золота.
Глаза Николь вспыхнули.
– Золота? Хмм.
– Ты поняла, что я имею в виду.
– Я прекрасно поняла, что ты имеешь в виду, – отозвалась Николь, хватаясь за ручку одной из двух стоявших у входа небольших тележек.
– Верно мыслишь, – сказала Трейси, взяв оставшуюся тележку.
Они были так увлечены «шопингом», что не заметили, как одна из дверей холодильника открылась. Из тени на них жадно уставилась одинокая фигура.
Вид мяса – пускай и не само слово – пронесся в рудиментарном сознании твари. Создание двинулось вперед: вечно вперед, вечно голодное, вечно в погоне за следующей жертвой. Если бы оно было способно мыслить и осознавать себя, то подумало бы: «Жизнь проста». Однако такими талантами тварь не обладала.
Николь доверху наполнила свою тележку и отправилась к джипу, чтобы выгрузить первую партию трофеев. Она не могла бы быть счастливее, даже если бы наткнулась на сундучок Дэви Джонса. Когда девушка вернулась в магазин, прежние страхи начисто испарились. И напрасно. Она замерла на месте с застывшей на губах улыбкой, в ужасе уставившись на представшую перед ней картину. Кошмарная неупокоенная тварь шла по пятам ее ни о чем не подозревающей матери.
– Мама! – взвизгнула Николь.
Трейси уронила упаковку «Пепси». Банки разлетелись во все стороны. Они полопались, в воздух забили струи липкой жидкости. Трейси уже готова была обругать дочь за то, что та ее напугала – но, подняв голову и увидев ужас, написанный на лице Николь, поняла, что дело плохо.
Словно дятел клювом, Николь беспорядочно тыкала пальцем в пространство. Заикаясь, она лепетала:
– З-З-З!..
Дальнейших объяснений Трейси не понадобилось. Не так уж много слов, начинающихся на букву «з», могли вызвать такую паническую реакцию – если, конечно, в Денвере не бесчинствовала зебра-убийца, и Трейси не заслоняла полянку с особенно сочной травой. Женщина развернулась лицом к опасности, но нечаянно наступила в скользкую лужу свежеразлитой «Пепси». Левая нога Трейси взмыла в воздух, и миссис Тальбот грохнулась на пол. Выражение лица зомби изменилось: из счастливого оно сделалось растерянным, словно существо не могло понять, куда подевался его обед. Потребовалась пара секунд, прежде чем мертвец опустил взгляд, вновь сосредоточившись на добыче.
Трейси тяжело плюхнулась на задницу, и приземление на облицованный плиткой пол было отнюдь не мягким. Женщина тут же начала пятиться назад, так как тварь снова устремилась к ней. Николь никак не могла отделаться от мысли, что смотрит ужастик по кабельному; ее разум пытался отстраниться от происходящего.
Трейси все отползала, пока не уперлась спиной в дверь холодильника. Ноги засучили по полу, но тот по-прежнему оставался скользким. Женщина подняла взгляд от ступней преследователя – на которых, кстати, была всего одна туфля. Длинные ноги переходили в широкие бедра, те – в тонкую талию, а выше было то, что вполне соответствовало определению «грудь порнозвезды». За пышными полушариями трудно было разглядеть лицо. Но когда Трейси это удалось, ее охватила жуткая ярость.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
