На сей раз она закончила и явно ожидала ответа, но Лайам не мог оправиться от изумления.
«Значит, эта скотина нажаловалась на меня!»
— Простите, госпожа председательница, — пробормотал он, наконец. — Но если речь идет о документах, которые я попросил у квестора Проуна…
— Да, о них, — сказала вдова. — Вы слишком давите на него, а ведь на нем лежит основная тяжесть работы. Считается, что дела, относимые к разряду особенно тяжких, труднее вести, чем дела рядовые, но это не так. Вы не должны забывать, что рядовых дел куда больше, и чаще всего они очень запутаны. Я поручила вам особо тяжкие случаи, поскольку их мало, уважаемый квестор, а вовсе не потому, что сочла вас лучшим.
Подавив протест, Лайам с минуту молчал.
— Я понимаю это, госпожа председательница, — сказал он после паузы, — я вовсе не утверждаю, что сведущ в делах суда больше, чем квестор Проун. Но именно потому я и просил его выдавать мне бумаги пораньше. У меня мало опыта, мне думалось, что прилежание должно, хотя бы частично, его заменить.
Вдова Саффиан подняла голову, скептически глянула на него и вскинула руку.
— Конечно, и вы в чем-то правы, да и поздно уже о том говорить. Однако очень была бы вам благодарна, если бы вы впредь постарались не волновать квестора Проуна. У него и так много забот.
Лайам покорно развел руками.
— Как прикажете, госпожа.
Удовлетворенно кивнув, она снова заговорила:
— В Кроссрод-Фэ нас ожидают лишь рядовые дела. Вам об этом известно?
— Да. Квестор Проун мне сообщил.
— Хорошо. Я думала было просить вас поработать с ним вместе, но вижу, что это было бы неразумно. — Лайам молча вознес благодарность богам. — Так что вы, похоже, будете там свободны. Я была бы вам очень признательна, квестор, если бы вы подготовили для архива отчет о смерти этого Каммера. Опишите всю цепочку событий, которая к ней привела, изложите там свои мысли, упомяните о методах, какими вы пользовались, расследуя это дело. Понимаете, он погиб без суда, и погиб… необычным образом.
В том, как она произнесла окончание фразы, таился упрек, словно Лайам один был виноват в смерти мага. Он хотел было спросить, в чем причина такого к нему отношения, затем передумал. Вдова хочет получить объяснительную, она получит ее.
— Как прикажете, госпожа председательница.
«В конце концов, не я ткнул его в бок алебардой. Я корчился в судорогах, и перерезать глотку собирались мне самому». У него даже холодок прошел по спине от жуткого воспоминания.
— Благодарю, — сказала вдова и кивнула, отпуская его. — Доброй вам ночи, квестор.
— Доброй и вам ночи, сударыня.
Лайам собирался посвятить этот вечер отчету из Дипенмура, но делать нечего, он направился к выходу из столовой, прикидывая, что бы ему в этой дурацкой объяснительной написать.
* * *
Ранним утром ареопаг вновь тронулся в путь по дороге, уводящей прочь от Уорина. Та забирала вверх по пологим холмам, и лошади были пущены шагом. Когда солнце поднялось выше, далекая дымка над горизонтом, которую Лайам принимал за полосу облаков, оказалась горами.
Фануил спросил, решил ли мастер оставить «Демонологию» при себе, и тот вынужден был признаться, что перечитать отчет не сумел. «Мы с госпожой председательницей… капельку поболтали. В общем, время ушло».
«Ты должен решить», — ответил дракончик.
Поскольку мысли уродца не выражали каких-либо чувств, Лайам зачастую не понимал их подоплеки. Впрочем, сейчас он не был склонен воспринимать что-то всерьез — день обещал быть прекрасным. Даймонд шел размашистым шагом, и возможность угодить под арест казалась Лайаму смехотворной.
«Сегодня вечером я все решу. Не стоит так волноваться!»
«Решай поскорей».
«А чего ты боишься? Какая разница, уничтожу я ее или нет? Я ведь могу запомнить все наизусть и вызывать этих лордов по памяти?»
«Ты не способен».
«Зря сомневаешься. Вот возьму и вызубрю что-нибудь. Хотя бы ради забавы».
Дракончик, восседавший на холке чалого, изогнул шею и уставился на него.
«Забавного в этом мало».
«Как знать, как знать!» — Лайам во весь рот ухмыльнулся.
Сообразив, что хозяин шутит, Фануил отвернулся и замолчал.
Когда ареопаг сделал привал на обед, небо с поразительной скоростью стали затягивать тучи. Страшный ливень разразился уже через час. Дорогу, несмотря на водоотводные канавы, вскорости развезло, и колонна растянулась в цепочку. Каждый всадник старался держаться на расстоянии от других, чтобы не быть заляпанным грязью.
Ливень после первых порывов перешел в нудный дождь, поливавший поезд остаток дня, и потому постоялый двор, подвернувшийся на пути, вызвал всеобщую радость. Общий зал придорожной таверны заполнился мокрыми, лязгающими зубами людьми. Лайаму повезло, нытье Проуна возымело успех — им подыскали разные помещения. Он забрал свои сумки у рыженького мальчугана и пошел за вертлявой служаночкой, которая привела его в маленький закуток под кровлей, крытой соломой.
— Вряд ли это можно назвать комнатой, сэр, — сказала девушка, — но крыша не протекает.
— Ну, так чего еще мне желать?
Девушка призадумалась, потом учтиво присела и вышла, пообещав вернуться за мокрой одеждой. Пока Лайам переодевался, Фануил, как собака, пытался встряхнуться. Толку от этого было мало, так что пришлось вытирать его простыней.
— Будь ты настоящим драконом, ты бы выдохнул огоньку, и мы сразу бы высохли и согрелись.
«Вот еще, — возразил дракончик, сползая с его колен. — Думаю, мне достаточно простыни, а тебе — полотенца».
— Устраивайся, — сказал Лайам, направляясь к дверям. — Только, смотри, не катайся по всей постели!
Внизу его отругала служанка за то, что он сам принес ей свои мокрые вещи. Она предложила подать ему ужин наверх, сообщив, что другой квестор и госпожа ужинают отдельно. Остальные путники уже сидели за длинным столом — в общей комнате первого этажа, они пили бульон и жаловались на погоду. Над их плащами, развешанными по потолочным балкам, клубился пар, благо все помещение прогревал огромный очаг — ревущий и пышущий жаром.
— Нет, — заявил Лайам. — Я никуда не пойду. Я поем вместе со всеми. — Кроме старика Иоврама и парнишки-слуги, он никого тут толком не знал, а потому постарался пристроиться возле старшего клерка.
Когда Лайам сел, разговор за столом утих, но затем потихоньку возобновился. Охотно потеснившийся Иоврам приветливо ему улыбнулся, и вскоре новому гостю стало казаться, что он сидит здесь с начала застолья. Клерки смеялись, перешучивались со слугами, болтали о мелочах, сетуя на непогоду. Собравшиеся единодушно сошлись во мнении, что нынешняя весна очень походит на прошлогоднюю, только та была много хуже. Затем разговор перешел на дела, и все опять же единодушно решили, что Лонсу Каммеру равных среди преступников нет. По крайней мере, в последние годы. Остальные дела, вкупе с историей Хандуитов, были признаны так себе — средненькими. Один из клерков принялся было обсуждать приговоры, но на него зашикали и заставили дурака замолчать. И писцы, и все остальные держались достаточно дружелюбно, но скованно — еще бы, ведь с ними ужинало значительное лицо.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
