Был, конечно, кое-кто в его институте, кого он уважал за кое-какую образованность и хорошее знание их предмета. Однако же прочие, иной номинации, чем «пед и бред», в глазах третьекурсника Филиппа Ирнеева не заслуживали. Не говоря уж о так номинированных и дипломированных идиотах и идиотках, пытавшихся чему-то его научить в той совсем средней белоросской школе, напрасно и тщеславно переименованной в гуманитарную гимназию.
Впервые в жизни Филипп встретил человека, заведомо и недаром прочитавшего больше книг, чем он сам. Обычно бывало наоборот. Теперь-то же ему есть у кого поучиться уму-разуму.
«Три века книжки читать, самому учиться — это вам не из рака ноги».
— Пал Семеныч, простите за дурацкий вопрос, а сколько раз вы получали высшее образование?
— Ой, мой друг, я этого как-то не подсчитывал. Образование, говорите? Знаете ли, оно-то разное у меня было… Как посмотреть, то оно высшее, то низшее…
Коль скоро с высоты общежитейских лет глянуть… Да-да, друзья мои, пять магистерских степеней и две докторские у меня все же есть…
На развилке у монастыря зеленоватый «джип-мазда» и вишневая «восьмерка-жигули» разъехались в разные стороны. Филипп решил немного подышать свежим воздухом за городом в одиночестве.
До того, как кануть в обыденную повседневность, чтобы избежать ненужных контрастов между грешным и святым, благочестивому рыцарю Филиппу крайне необходим постепенный, плавный переход от восхитительных религиозных идеалов к унылому материалистическому безверию и угрюмым суевериям нечестивого секулярного общества. «Дьявольское коромысло их побери, атеистов-материалистов и язычников неверных! Неверующий да не спасется! «Пролегомены Архонтов» почитать, что ли?»
Остановившись в тени старого раскидистого дуба, вряд ли ранее видевшего такое, рыцарь Филипп подключил к гнезду автомобильного прикуривателя разъем шнура питания компьютера и сделал изображение поярче. Он углубился в сакральные тексты «Продиптиха» и в изначальные времена нашей эры, ознаменованной приходом Спасителя и Сына человеческого, поначалу отверженного языческим миром, но затем смертью смерть поправшего в истинной вере христианской…
Филипп скоро освоился с несколько архаичным языком русского перевода двукнижия Филона Александрийского и Аполлония Тианского. Не смущала его и орфография конца XVIII века от Рождества Христова.
Дореформенные буквы «ять» и «фита» в таком тексте смотрятся гораздо уместнее, нежели карамзинские шизофренические «ё», в маниакальном количестве расставленные каким-нибудь полоумным автором или рехнувшимся редактором издательства. Как полагал Филипп, подобным диакритическим образом в одночасье съезжают с ума, безумно отвергая устоявшиеся столетиями правила русского правописания. Хотя, быть может, параноидальная и программная расстановка всех точек над русской «ё» есть знамение времени.
«Так-так… Здесь у нас знаменательно Апокалипсис Творения, преданья старины глубокой, древлеславянский «юс большой», «юс малый»…»
В благорасположенном мнении Филиппа иновременные славянские литеры даже придавали определенную убедительность креативной мифологической теогонии Филона Иудея, повествующего об Истинно Сущем Творце, изрекши Логос, извергнувшем из нутра своего вестника-ангела абсолютного света и вестника-ангела абсолютной тьмы.
«Надо понимать, в велеречивых мифологемах, иносказаниях и аллегориях Филона женского рода Ангел Вечного Света эпигностически олицетворял и гипостазировал божественную эманацию Добра. Тогда как Ангел Исходной Тьмы персонифицировал темную мужскую ипостась изначального Зла, так же присущего трансцедентальному Творцу. Понятненько… Из нашего «Эпигнозиса» александрийский мудрец сию дихотомию позаимствовал…»
Обоим ангелам в божественном промысле было суждено стать Его единосущными слугами-демиургам, призванными творить в бесконечной эманации Логоса бесчисленные людские миры и звезды под неусыпным надзирающим оком Истинно Сущего Вседержителя, непостижимо существовавшего прежде всех век, времен и пространств.
…Однако ж воспрещено им сближаться друг с другом без ведома и повеления Истинно Сущего, единственного и нераздельного владетеля Глагола-Логоса. Иначе постигнет их недобрая участь, отвержение и искажение до времени им недоступного промышления Вседержителя…
…Дабы испытать верность слуг и разум их, малых творцов небес и земель, Истинно Сущий ввел их во искушение вольной волей и безмерной гордыней неразумно творить все из ничего, соединяя времена и пространства…
«Ага, понимаем, понимаем… Опять мистерии эпигностиков, наших Архонтов Харизмы, в подражание своему Неизреченному, теургически соединявших изначально несоединимое: время и пространство, гравитацию и антигравитацию, поле и вещество, материю и антиматерию, плюс и минус, нуль и единицу, излучение и его отсутствие. То бишь хаос и гилос, тьму и свет, плоть и дух в их терминологии…»
…Не вняли Истинно Сущему, не уразумели промысела Его безмерно возгордившиеся Ангел Исходной Тьмы и Ангел Вечного Света. Соединились и слились вестники начала начал без ведома Отца и Господина Своего. И обратились они в небытие, породив малое горчичное зерно Творения. В нем было все и ничего: горечь и сладость, смех и печаль, счастье и горе, любовь и ненависть, жизнь и смерть, истина и ложь, зло и добро, плоть и дух.
Проклял и разрушил прежде всех поприщ Истинно Сущий извращенное и невместное зерно малого Творения, неразумно соединившее несоединимое. Наставил он ему конечно и предельно истекать в едином пространстве и в неотделимом от него времени. Повелел Он ему в муках нечестивого творения извечно плодить и умножать раздельные небеса и земли в смешении света и тьмы, добра и зла, плоти и духа…
«Ага, попался! Филон Александрийский додумался до современной космогонической гипотезы Большого Взрыва и объяснил эффект Доплера, две тысячи лет назад никому не ведомый.
Или это у него аллегория такая? Ладненько, мы сей нюанс потом с Пал Семенычем обсудим…»
…Во время сотворенное по непостижимой милости Его освободил Истинно Сущий светлую ипостась Вечного Света, внове объял ее в себя и внове исторг в образе и подобии единосущной Души Мудрой Святой и Безгрешной. Есть и было безграничным изреченное в Логосе милосердие Его. Ибо из единосущности двух основ грядет единосущный Спаситель и Утешитель во исправление и смягчение жестокосердия Исходного Творения в смешении оскверненного света и проклятой тьмы, кое беспредельно творит нечестивое первородное естество, иже великую гордыню, бесконечно извергаемых в бездну малых созидателей…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
