— Найжел! — сказал Роберт спокойным голосом. — Там — свет! Солнечный!
— Да откуда он здесь? — не сдержал удивления орней. — Сколько спускались! Да и так на дне глубокого ущелья, куда и лучи-то почти не проникают!
— Смотри сам!
В глубине длинного туннеля, у входа в которой они оказались, действительно пробивался свет — и очень похожий на дневной, явно не от очага или даже от какого-нибудь хитрого магического приспособления.
— Пойдем посмотрим? — предложил орней.
— Не подниматься же обратно, — с усмешкой кивнул граф. И добавил серьезно: — Слушайся меня во всем, сам ни до чего не дотрагивайся. Понятно?
— Да предупреждал уже, что я юнец несмышленый? — поморщился Найжел. — Знаю.
Не беспокойся, Роб.
Они вошли в странный коридор. Лестница позади все так же убегала вниз — не к центру же земли она ведет в конце концов?!
Найжел зачем-то держал меч наготове. И если бы навстречу им в коридоре показался гневно ревущий монстр, они бы не удивились. В глухой тишине жутко резал слух хруст вековой дряни под босыми ногами.
Друзья готовы были не удивляться ничему. Но даже они были поражены.
Туннель вывел их в огромный очень длинный зал, уходящий влево так далеко, что невозможно было бы и при солнечном свете рассмотреть, что находится в торце. И первое, что они увидели: зелень джунглей и беспечное порханье птах, средь зарослей высокой травы и раскидистых деревьев, куда выводил огромный — около трех человеческих ростов в высоту и примерно с полторы дюжины шагов — идеально прямоугольный проем.
— Как это? — спросил Найжел.
Роберт не ответил. Он подошел к границе, где каменный пол кончался и вставала буйная, до пояса трава. Он уперся в невидимую стену. Стукнул по ней кулаком.
Ничего не было — но неодолимая преграда не пускала дальше.
— Дай-ка я мечом пробью, — предложил орней. — Вот здорово — были на орнеях и вдруг сейчас окажемся в лесу. Это где-то на малом континенте, да?
— Похоже, — односложно отозвался Роберт.
Он был в задумчивости и не принял слова друга всерьез.
А Найжел размахнулся мечом и вложил всю свою могучую силу в удар.
Сияние солнца, пробивающегося сквозь листву вмиг исчезло, на друзей брызнули мириады мелких камешков — словно обрушился водопад.
— Ты, что?! — от неожиданности заорал Роберт. — Одурел совсем! Просил же ничего не трогать.
Они стояли перед скучной стеной. Но дальше, и справа и слева, было огромное количество еще таких же окон в другие места. Или другие миры.
— Кретин, — не выдержал Роберт.
— Согласен, — почему-то не обиделся Найжел. — Но ты ударил кулаком, а я… Но почему все так получилось? Ты понимаешь?
— Кажется, начинаю понимать…
— Так объясни и не морочь голову! — прорычал орней, которому было обидно за свою оплошность.
А вдруг действительно от его удара камни с потолка обрушились бы им на голову?
Обидно быть похороненным в этом подземелье.
— Идем, — только и сказал Роберт и двинулся вдаль странного зала, стараясь ни обо что не споткнуться.
Посередине зала на равном расстоянии от чудесных окон и друг от друга стояли странные сооружения и только вспомнив о размере ступеней лестницы, по которой они пришли сюда, можно было сообразить, что это скорее всего скамьи. Тут и там валялись какие-то окаменевшие обломки, потерявшие первоначальные очертания.
Веревка, которой они были связаны, натянулась и Найжел вышел из гневного оцепенения.
По стенам перед ними открывались разнообразные картины. Все они вели в различные места, непредставимо далекие от Орнеев, но все ж похожие на те, где друзья уже бывали в своих странствиях.
Суровая заснеженная равнина с какими-то развалинами вдали, наверное, это север Большого континента, на востоке, за Черной рекой. Ручей, сбегающий с холма и живописный вид, деревенька вдали и даже дымок вьется над трубой — это вполне может быть и Арситания. Ущербная луна над едва проглядывающими вдали холмами; морской берег с бьющими будто под под ноги волнами в свете заходящего солнца.
Некоторые окна в другие места, где должно быть что-то видно, были просто глухими, черными — собственно, не некоторые, таких было подавляющее большинство, но друзья проходили мимо них, не задерживаясь.
Роберт шел быстро, словно желая проверить какую-то догадку, проходя, едва взглянув, мимо многих открывающихся ему видов.
— Вот, — наконец остановился граф Астурский.
— И что это? — туповато уставился Найжел на открывшийся ему вид безрадостной дороги, окруженной горами.
— Неужели не узнаешь? — ехидно спросил друг.
— Ну, таких дорог на Орнеях полно.
— Это дорога из столицы к морю, по которой я привез принцессу Гермонду, — терпеливо пояснил граф. — Узнаешь это место?
— Да. Ну, и к чему ты клонишь?
— Вспомни это место и что здесь находится — сам все поймешь.
— Черный валун с глазами, древний идол! — воскликнул обрадованно орней. — Как же я сразу не догадался! Но… но зачем все это кому-то понадобилось?
Как раз в это мгновенье на дороге показались три всадника. Найжел аж вздрогнул, когда они придержали коней и взглянули ему прямо в глаза. По одежде и внешнему виду, все трое были орнеями.
— Ты их знаешь? — с интересом спросил Роберт, не упустивший движение друга. — Это твои враги?
— Нет, — ответил друг и провел рукой по лицу, словно смахивая наваждение. — Но такое впечатление, что они меня видят.
— Вряд ли.
Всадники продолжили свой путь.
— Теперь я понимаю… — протянул Найжел. — Если б я находился здесь, например, во время прошлой войны, я увидел бы всю вашу армию, проходящую мимо…
Да… А если б еще и мог бы пройти сквозь эту невидимую стену…
— Ты же сам понял, что это просто картинка… — с каким-то сожалением вздохнул Роберт. — Даже самые великие чародеи не умеют мгновенно перемещаться на большие расстояния. Во всяком случае, я об этом ничего не слышал.
— Что ж, тогда в этом подземелье, наверное, ничего интересного больше нет.
Пошли обратно? Чего таращиться на то, куда не попасть?.. Что мы других стран не видели?
Впереди еще на многие сотни шагов простирался зал со светящимися прямоугольниками изображений других мест. За столько веков они не прекратили функционировать, эти магические глаза. И их оказалось гораздо больше, чем полагал Роберт и магистры ордена, имени не имеющего.
— Пойдем, досмотрим до конца, — попросил граф таким голосом, что друг перечить не стал.
Зал впереди заметно расширялся и вдали громоздилось что-то невероятно сложное, едва различимое в неверном свете, изливающимся от изображений.
Сердце Роберта бешено стучало, хотя внешне его волнение никак не проявлялось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
