— Отвечайте, ваша светлость!
Аврора де Келюс, затаив дыхание, прислушивалась. Почему оракул медлит с ответом?
— Сжальтесь! — прошептала она, полуобернувшись назад. Портьера чуть заметно колыхнулась.
— Да как она сможет ответить? — шумели приспешники.
— Она жива? — почти безнадежно шепотом спросила Аврора де Келюс у оракула.
— Жива, — ответил тот.
Аврора де Келюс воспрянула, лицо ее осветилось безумной радостью.
— Да, жива! Жива! — выкрикнула она. — Жива вопреки вам и благодаря Божьей опеке!
Все в зале вскочили с мест. Страшное возбуждение охватило присутствующих. Приспешники Гонзаго наперебой кричали, требуя справедливости. На скамье королевских комиссаров шло совещание.
—Я ведь вам говорил, герцог, говорил! — обратился кардинал к своему соседу. — Но мы еще не все знаем, и я начинаю думать, что принцесса ничуть не сумасшедшая.
Среди всеобщего замешательства голос за портьерой произнес:
— Сегодня вечером на балу у регента к вам подойдут и произнесут девиз де Невера.
— И я увижу дочь? — пролепетала принцесса, едва не лишившись чувств.
Из-за портьеры донесся едва слышный звук закрывающейся двери. И все. Было самое время. У Шаверни, любопытного, как женщина, возникло подозрение, и он проскользнул за спиной кардинала де Бисси. Он резко приподнял портьеру, за ней никого не было, но принцесса приглушенно вскрикнула. Этого оказалось достаточно. Шаверни распахнул дверь и углубился в коридор.
В коридоре было темно, так как уже начинало смеркаться. Шаверни никого там не увидел, только в конце галереи ковылял на кривых ногах горбун; почти тотчас же он исчез, спокойно сойдя по лестнице.
Шаверни задумался.
«Видно, кузен решил сыграть какую-то скверную шутку с дьяволом, — решил он, — но дьявол отыгрался».
А в это время в зале члены совета по знаку президента де Ламуаньона заняли свои места; Гонзаго сделал страшное усилие, чтобы овладеть собой. С виду он выглядел совершенно спокойным. Поклонившись совету, он сказал:
— Господа, мне было бы неудобно добавить еще хоть слово. Решайте, прошу вас, спор между ее светлостью принцессой и мной.
— Давайте обсудим, — послышалось несколько голосов. Господин де Ламуаньон поднялся и накрыл голову.
— Принц, — начал он, — королевские комиссары после того, как они выслушали господина кардинала, защищающего интересы ее светлости принцессы, согласились пока не выносить никакого решения. Поскольку госпожа Гонзаго знает, где ее Дочь, пусть она представит ее. Господин Гонзаго вновь представит ту, кого он называет наследницей де Невера. Должно быть представлено и упомянутое госпожой Гонзаго письменное Доказательство, подписанное его светлостью принцем, та самая страница, изъятая из приходской книги келюсской церкви, что облегчит принятие решения. Именем короля мы откладываем совет на три дня.
— Согласен, — поспешно произнес Гонзаго. — У меня будет доказательство.
— Со мной будет моя дочь и доказательство, — одновременно с ним проговорила принцесса. — Я согласна.
Королевские комиссары тотчас же поднялись.
— Для вас, бедное дитя, я сделал все, что мог, — обратился Гонзаго к донье Крус, передавая ее попечению Пероля. — Теперь один только Бог может вернуть вам сердце вашей матери.
Донья Крус опустила вуаль и удалилась. Но прежде чем переступить порог, она вдруг раздумала и устремилась к принцессе.
— Сударыня! — воскликнула она, схватив руку Авроры де Келюс и поцеловав ее. — Независимо от того, мать вы мне или нет, я все равно почитаю вас и люблю!
Принцесса улыбнулась и коснулась губами лба девушки.
— Ты ни в чем не виновата, дитя, — сказала она. — Я это вижу и не сержусь на тебя. Я тоже люблю тебя.
Пероль увел донью Крус. Благородное общество, недавно заполнявшее залу, разошлось. Быстро темнело. Гонзаго, только что проводивший королевских судей, возвратился в залу как раз в тот момент, когда принцесса, окруженная служанками, выходила.
Подчинившись властному жесту принца, служанки отошли в сторону. Гонзаго приблизился к принцессе и с обычной для него высокомерной учтивостью склонился, чтобы поцеловать ей Руку.
— Итак, сударыня, — непринужденным тоном задал он вопрос, — между нами отныне война?
— Я не собиралась нападать, сударь, — ответила Аврора де Келюс, — я защищаюсь.
— Ради Бога, не будем сейчас спорить, — бросил Гонзаго, с великим трудом скрывающий под холодной вежливостью ярость, что переполняла его сердце, — я хотел бы избавить вас от этой бесполезной неприятности. Но, кажется, у вас, сударыня, появился таинственный покровитель?
— Со мною, сударь, милосердие Божие, всегдашняя опора матерей.
Гонзаго усмехнулся.
— Жиро, — обратилась принцесса к наследнице поста Мадлен, — велите приготовить мои носилки.
— Что, в церкви Сен-Маглуар поздняя вечерня? — поинтересовался удивленный Гонзаго.
— Не знаю, сударь, — безмятежно сказала принцесса, — я не собираюсь в церковь Сен-Маглуар. Фелисите, принесите мои драгоценности.
— Ваши бриллианты, сударыня? — с насмешкой уточнил принц. — Неужели двор, который так давно сожалеет, что не видит вас, наконец-то будет иметь счастье лицезреть вашу светлость?
— Я еду сегодня на бал к регенту, — сообщила принцесса. Гонзаго был потрясен.
— Вы — на бал? — растерянно пробормотал он. Принцесса стояла перед ним столь прекрасная и высокомерная, что он невольно опустил глаза.
— Да, я! — подтвердила она.
Она уже шла к своим служанкам, но вдруг обернулась.
— Принц, сегодня мой траур кончился. Можете предпринимать против меня все, что угодно, отныне я вас не боюсь.
11. ГОРБУН ПОЛУЧАЕТ ПРИГЛАШЕНИЕ НА ПРИДВОРНЫЙ БАЛ
Несколько секунд Гонзаго стоял, глядя, как его супруга идет по галерее в свои покои.
«Это мятеж! — думал он. — Но ведь я прекрасно сыграл эту игру. Почему же я проиграл? Видимо, она знала мои карты. Гонзаго, чего-то ты не заметил, что-то упустил…»
Он принялся расхаживать по зале.
«Как бы то ни было, нам нельзя терять ни минуты, — продолжал он размышлять. — Зачем она едет на бал в Пале-Рояль? Хочет поговорить с регентом? Очевидно, она знает, где находится ее дочь… Но ведь я тоже знаю, — спохватился он и раскрыл записную книжку, — хоть тут случай помог мне».
Он дернул сонетку звонка и приказал прибежавшему слуге:
— Господина де Пероля! Немедля прислать ко мне господина де Пероля!
Лакей вышел, Гонзаго, все также расхаживая, вновь мысленно вернулся к бунту принцессы.
«У нее появился новый союзник, — решил он. — Кто-то прятался за портьерой».
