сквозь старые образцы осмыслить сегодняшних героев. Надо им помочь. Надо писать, надо издавать книги по этим вопросам»[638]. Когда воины считали, что таких книг не хватает, они брали дело в свои руки, подтверждая наблюдение Минца. К примеру, два офицера отправили Бахрушину письмо с просьбой написать роман об Иване Грозном, а еще один офицер требовал от А. Толстого новой серии памфлетов[639].
Обеспечение фронта новой агитационной литературой было одной из основных задач государства, но много книг было передано и по личной инициативе оставшихся в тылу. В соответствии с восточноевропейской традицией, многие, посылая книги на фронт, делали на первых страницах дарственную надпись, и эти надписи дают представление о том, как люди воспринимали развернувшуюся войну. Так, Женя Приходько написал на книге о Кутузове, вторя выступлению Сталина 7 ноября: «Пусть вдохновляют тебя, молодой боец, на героические подвиги во имя нашей победы образы великих русских полководцев — Кутузова, Суворова, Невского». Солдаты посылали ответные письма, в которых благодарили людей за произведения на исторические темы. «Среди присланной вами литературы, — писал один из них, — есть много книг о наших великих предках — Щорсе, Чапаеве, Котовском. Их образцы вооружают нас на беспощадную борьбу с врагом, на разгром немцев»[640].
Столь же политизированными были письма, посылаемые с фронта родным, друзьям или в местные газеты. Показательны в этом отношении отрывки из писем полуграмотных бойцов, отправленных жителям Тамбовской области:
«Мы отомстим, отвоюем, не отдадим на поругание русскую землю, не раз кровью и потом обильно политую нашими предками. Не осрамим на поле битвы отцов, дедов, прадедов наших, не раз отстоявших грудью великую и могучую Русь от нашествия многочисленных врагов при Александре Невском, Дмитрии Донском, Кутузове, Суворове, при Смутном и великом времени Минина и Пожарского…. Я буду бить, уничтожать фашистских гадов всеми своими силами и всеми доступными средствами в великой, освободительной, отечественной войне, чтобы не посрамить оружия русского, наших славных дедов, предков, и колхозников Тамбовщины». [Старший лейтенант В. А. Пустырев].
«Пусть немецкие «рыцари» помнят, как их били наши предки. Будем бить их и мы всех до единого». [Замполит Деменков].
«Семьсот лет назад великий русский полководец Александр Невский говорил: “Кто с мечом к нам войдет, тот от меча и погибнет. На том стоит и стоять будет земля русская”. Немецко-фашистские захватчики пришли к нам с мечом. От меча и погибнут, они будут истреблены огнем и штыком, они будут раздавлены и уничтожены танками и самолетами, созданными руками советских людей». [Лейтенанты Овдин и Субочев].
«В 1812 году русский народ, поднявшись на борьбу против Наполеона, одержал победу. Лишь жалким остаткам наполеоновских войск удалось убраться восвояси. Нет сомнения в том, что в нынешней Великой Отечественной войне наш народ, поднявшись во всю свою силу, разгромит врага. Это время недалеко. Оно близится». [Капитан А. Зорин].
Исторические аналогии, проводившиеся бойцами, по всей вероятности, были почерпнуты ими из таких источников, как «Война и мир» Толстого и «Александр Невский» Эйзенштейна. Несомненно также, что образы, связанные с советско-германской войной, как и вся риторика, были навеяны авторам писем знаменитой речью Сталина 7 ноября 1941 года:
«Кровопийца Гитлер и вся его свора хотели покорить наш свободолюбивый народ, народ, который выдвинул таких великих писателей, как Пушкин, Герцен, Лермонтов, Некрасов, таких великих полководцев, как Невский, Суворов, Кутузов, Багратион, народ, который всегда бил всех, кто поднял меч на русское государство. Немцы хотели заставить русский народ работать на себя, хотели, чтобы их Гертруды и Эльзы ели русский хлеб, одевались в русскую одежду. Но нет! Эти планы провалились! Русский народ не станет на колени перед немецкими фашистами! Это доказала наша Красная Армия в наступлении под Москвой, под Ростовом, под Тихвином». [Гвардейцы A. В. Хопров, П. С. Позняков, А. А. Тарасов, И. П. Белолипецкий, П. Т. Найденов, В. В. Иванников и В. И. Раковский].
«Свободолюбивый русский народ будет изнывать в рабстве и вырождаться…. Наша национальная культура будет уничтожена…. История сбросит нас со своих страниц как недостойных. Можем ли мы, потомки Невских, Мининых, Суворовых, Кутузовых, Чапаевых, допустить это? Нет, нет, сто раз нет». [Гвардейский офицер B. Семенов].
Несколько позже капитан С. В. Буцких, узнав, что его родная Тамбовская область собрала 42 миллиона рублей на изготовление танковой колонны, отправил домой поздравление, в котором поместил подвиг своих земляков в соответствующий исторический контекст:
«Мы понимаем громадное значение вашей инициативы по усилению помощи фронту. Вы воскресили прекрасные традиции времен Минина и Пожарского, поднимая народ на защиту русской земли. Нижегородец Кузьма Минин говорил: “Заложим жен своих и детей, но землю русскую отстоим”. И отстояли наши предки для нас священную русскую землю. С тех пор много раз враги пытались покорить русский народ, но из этого у них ничего не выходило. Теперь наша Родина снова в опасности. Советский народ, как один, поднялся на защиту своей отчизны»[641].
Как видно из этих писем, многие воины выражали свое отношение к войне, ссылаясь на русское прошлое, и в первую очередь на подвиги русских людей на поле боя.
Разумеется, аналогичные образы и символы использовались и для мобилизации советских граждан нерусских национальностей. Панкратова и другие высокопоставленные историки сознавали, что советским национальным меньшинствам нужен материал, отражающий их национальные воинские традиции, и потому прилагали немало усилий, чтобы изучить прошлое этих народов, создавали брошюры и памфлеты, посвященные таким фигурам, как, например, Амангельды Иманов или хан Едигей. Верховный Совет СССР под председательством Калинина и издатели журнала «Пропагандист» придавали большое значение этим инициативам[642] — Хотя выпуск литературы такого рода в конце концов застопорился из-за разногласий по поводу освещавшихся в ней тем и прохладного отношения к этому проекту со стороны партийного руководства, слухи о готовящихся публикациях были встречены на фронте с энтузиазмом. Так, воин-казах Д. Косанов писал ученым, работавшим над историей его республики: «Вчера мы узнали из газеты “Правда” о предстоящем выпуске в свет “Истории Казахской ССР”, в разработке которой активное участие принимали и Вы — наши близкие товарищи и друзья. Мы очень обрадовались за вашу большую плодотворную работу, и хочется ее прочесть. Если не затруднит, то вышлите нам хотя бы один экземпляр этой долгожданной книги»[643]. История казахов была издана, но азербайджанцам, татарам, башкирам и иным народностям повезло меньше из-за непримиримой позиции Агитпропа и других официальных идеологических органов, выступавших против публикации подобных материалов. Это положение
