из вас может умереть, я бы, наверное, захотела заскочить и пожелать удачи. Или что-нибудь в этом роде?
— Удачи? — переспросил Зан, прищурившись на меня. — А что случилось с тем, что убить тебя труднее, чем все думают?
Я слегка улыбнулась ему.
— И все же это правда. Но они этого не знают, не так ли?
Он фыркнул, как будто я намеренно усложняла ему задачу, и сосредоточился на разматывании бинта.
— Я не сказал им о тесте, — наконец признался он. — Но ты больше, чем «близка», и ты это знаешь. Ты — все, о чем они говорят на этой неделе, что… беспокоит.
Я сморщила нос.
— Почему тебя это беспокоит?
— Ну, — начал он, отбрасывая комок бинтов, прежде чем начать счищать липкий тампон со всей моей ладони. — Потому что, несмотря на то, как Тай выглядит и ведет себя, он не такой крутой, как думают люди. В глубине души он романтик, ищущий свою единственную настоящую любовь. Если бы тебе суждено было погибнуть в этих глупых, глупых испытаниях, у него было бы разбито сердце. И даже не начинай рассказывать мне, в каком беспорядке был бы Ли.
Его слова заставили меня задуматься, и я на мгновение замолчала, пока он стягивал липкую ткань с моей руки и обнажал нежную розовую кожу под ней, усеянную черными узелками ниток.
— Но… ты бы не был так расстроен? — Прошептала я, совершенно неспособная остановить слова, готовые сорваться с моих губ. Зачем я должна была ковырять эту рану, я понятия не имела. Может быть, я стояла на грани жизни или смерти.
Рот Зана сжался, но он не ответил и даже не взглянул на меня, пока не закончил разрезать и снимать все маленькие швы с моей почти полностью зажившей ладони. Когда все было готово, он собрал небольшую кучку тряпья, а затем посмотрел на меня с тщательно скрываемым выражением лица.
— Я не могу себе этого позволить, Луна. В этих испытаниях происходит гораздо большее, чем ты думаешь, и не только для «конкуренток». — Его голос был холодным, почти замкнутым, и мне захотелось расколоть его чертовым щелкунчиком.
Но у меня все еще был определенный уровень достоинства, несмотря на то, что я выросла на улице. Поэтому я резко кивнула и ничего не сказала, когда он вышел из моей комнаты, а Джулс вернулась с моим платьем.
Однако внутри мое сердце разрывалось. Неужели я была идиоткой, придававшей слишком большое значение кокетливому подтруниванию Зана?
22
К
огда я шла на ужин в этот вечер, все мое тело онемело. Я пыталась казаться смелой в присутствии Зана и Джулс, но мне было нечем подкрепить это. Я не обладала собственной магией, и у меня не было никаких хитрых уловок в рукаве, чтобы избежать неминуемой смерти. В конце концов, у меня все еще был выбор. Было просто обидно, что все доступные мне варианты приводили к смерти… все, кроме того слабого шанса, что, может быть, только может быть, это не я выпью яд за сегодняшним тостом.
— Снова ты, — простонала я, когда принц Тибо выдвинул стул рядом со мной. Улыбка тронула его губы в ответ на мое не слишком вежливое приветствие, но он ничего не сказал в ответ.
Действительно, ответа не потребовалось, поскольку принц Луи занял место по другую сторону от меня, а принц Александр прямо напротив, уставившись на меня с напряженностью ястреба, наблюдающего за своей добычей.
— Боже, должно быть, я действительно сделала что-то потрясающее, раз снова удостоилась вашего общества, — пробормотала я и намазала маслом кусок хлеба. К черту смерть на пустой желудок, а дворцовые повара пекли невероятный хлеб.
— Вы это сделали, — ответил принц Луи, нежно положив свою руку на мою, затем перевернув мою ладонь, чтобы осмотреть оставшиеся шрамы. — Прошлой ночью вы спасли мне жизнь, леди Каллалуна. Мне нужно было официально поблагодарить вас за это.
— О да? — Я повернулась к нему, саркастически приподняв бровь, которую он не мог видеть из-за моей тяжелой маски с павлиньими перьями. — Как насчет того, чтобы отблагодарить меня помилованием и отпустить с Королевских Испытаний?
Рот принца Луи открылся, но из него вырвался лишь удивленный звук. Мне ответил принц Александр.
— Мы не смогли бы, даже если бы захотели, — отрезал он почти сердито. Из-за чего он должен был злиться на меня, я понятия не имела. Тем не менее, я была не в настроении для королевской колючести, и такое отношение разозлило меня.
Прищурившись, я посмотрела на него из-под маски и закипела.
— Конечно, нет, Сал и Аана запрещают принцам Тейча иметь какое-либо право голоса в их собственных Королевских Испытаниях. Это было бы безумием. Полагаю, это объясняет, почему вы и пальцем не пошевелили, чтобы помочь своим гражданам с тех пор, как закончилась чума. Это не потому, что вы зациклены на себе, бессердечные засранцы, это просто потому, что папочка вам не позволит.
Моя едкая, презрительная манера, должно быть, не на шутку задела старшего принца, потому что он сжал салфетку в кулаке и сильно стиснул челюсти. Я могла видеть как закипала в нем грандиозная тирада, но, к сожалению, она должна была остаться неуслышанной. Король только что встал и постучал по своему бокалу, провозглашая страшный смертельный тост.
Одарив принца Александра саркастической улыбкой, я взяла бокал вина, который только что поставили передо мной, и слегка подержала его между пальцами. Три белых отметины на спине, которые были у меня с рождения, предупреждающе горели, и мой желудок опустился к ногам. Всплеск интуиции в тот момент, когда я коснулась своего стакана? Это не могло быть совпадением.
Надеюсь… надеюсь, в моей браваде с Заном ранее было зерно правды, и я все еще могла бы пройти через это. Если бы я сделала только самый маленький глоток, то магию можно было бы ослабить, но я смогла бы проглотить минимум яда.
Король Титус произнес свою обычную бессмысленную речь, затем поднял свой бокал с болезненной улыбкой на лице. Это было оно.
Мое родимое пятно продолжало предупреждающе гореть, когда я дрожащей рукой поднесла стакан к губам. Смогу ли я действительно пройти через это?
Мой взгляд был полностью прикован к моему вину, все вокруг меня растворилось в ничто, когда мое туннельное зрение не заполнилось ничем, кроме золотистой, пузырящейся жидкости. Неужели все остальные девушки чувствовали то же самое? Конечно, я могла бы просто… не пить?
Проверяя теорию, я задержала стакан в дюйме от губ. Мгновенно мне показалось, что моя рука больше не принадлежит мне, ее
