по телефону, через гарнитуру. Он же так и не снял наушники.
Остальные замерли, Ирка перестала напевать.
– Нет, мы ему верим… Это ж Веник Банный…
Юра оглянулся на Лотмана. Тот пожал плечами:
– А то я не знаю, что вы меня так зовёте? – и замолк, не мешал транслировать.
– Нет, ну хочешь – оставайся, других вариантов у нас нет. Сам ты дя… дя… дятел…
– Сам ты дятел! – раздалось совсем рядом.
Макс вылетел из чулана спиной вперёд.
Они поймали Макса вчетвером. Как в детской игре «Бояре, а мы к вам пришли». Там тоже надо было вцепиться в кого-то и не выпускать. Они не выпустили.
Макс сидел на полу, оглядывался по сторонам. Он был тощий, живой и ещё взрослее, чем раньше.
– Ну, и как там?
– По-разному.
– Что-нибудь успел?
– Да.
– Что?
– Я там жил.
Макс был помятый, от него пахло нестираной одеждой. Сашка выкатился за ним следом – ловко, натренированно. И по сравнению с Сашкой стало видно, какой Макс сейчас обтрёпанный.
Ирка включила чайник. Потянулась за банкой кофе, но Веник помотал головой:
– Сами сделаем. Вам уходить надо, пока выход работает… Всё, собирайтесь. Готовность – три минуты.
Ирка метнулась в комнату. Близнецы стояли в коридоре, смотрели друг другу в глаза. Юрка подумал, что Сашке сейчас трудно будет второй раз прыгать, нагрузочка-то ого-го. Но Серый его похлопал по плечу.
Веник напомнил:
– Была команда – собираться. Юра, что стоим, кого ждём?
Юра спросил:
– Вы не передумаете?
Вениамин Аркадьевич посмотрел на Юру этим своим дико-учительским взглядом, типа «да пока я вам объяснял, я сам уже всё понял».
– Нет, не передумаю. У меня выхода нет.
И стало ясно, что Лотман всегда будет собой. В любом месте и времени. Педагогом, ёлки. В ответе за тех, кого научил.
Веник сказал, что два раза ту же дверь использовать не стоит. Сиблинги носились по квартире, проверяли остальные – в шкафу, в комнатах, даже на балконе. Везде, за любым порогом появлялась родная чернота. Макс сидел за столом, обхватив налитую до краёв кружку. Припадал к краю губами – видимо, не было сил нормально поднять. И глотать тоже сил не было.
Вениамин Аркадьевич поглядывал на сиблингов нетерпеливо, как на незваных гостей, которые припёрлись навестить больного одноклассника и теперь никак не хотят уходить. Юра словил настрой, сказал, что всё, они готовы, вещи собраны, жилеты исправны, можно хоть сейчас обратно.
Веник кивнул:
– Угу, давайте, – и глянул на экран своего монитора. Совсем откровенно намекал, что им пора выметаться.
Ира изумилась:
– А что, прощаться не будем?
Веник пожал плечами:
– Прощаться – это навсегда. А мы ещё увидимся. Мы с Павлом договорились, он вас иногда сюда закидывать будет, на экскурсии.
15
Значит, с Женькой увидимся, подумал Макс. И сам поразился, какой счастливой была эта мысль.
Голова кружилась от внеплановой переброски, от нервяка. И от разговора с Сашкой и Серым – почему-то казалось, что они Максу вдвоём мозг компостировали. Потом вспомнилось, что был только один Сашка… Но у Макса реально двоилось в глазах. Хотелось лечь. И было страшно заснуть: вдруг окажется, что он снова там…
Мысль в голове тянулась медленно… Макс вообще всё делал сейчас очень медленно. Слова подбирал, говорил, глотал. Юрка, близнецы и Ира с ним попрощались – из коридора, не глядя. Он не успел ответить – они уже исчезли, вылетели… На планетку, туда, где Максу теперь появляться запрещено.
В институт ему нельзя, жить самостоятельно он не может…
И стало понятно, что его теперь Веник Банный будет контролировать. Не система, не институт, а конкретный Лотман. И чёрт его знает, какие у Вениамина Аркадьевича виды на Макса. Обучать его станет или просто пасти, чтобы Макс дел не натворил…
С такими знаниями, как у Веника, в любой реальности можно хоть в политики идти, хоть в ясновидящие. Тем более, если у него Макс теперь – хоть и дохлый, но неубиваемый. На пару с ним Веник мог бы, наверное, делать вообще всё. Понять бы ещё, чего он хочет. Макс попробует подстроиться, главное, чтобы была работа. Чтоб был смысл.
– А мне теперь чего делать?
– Выспишься и всё расскажешь. Как у тебя было и что. И зачем ты несовершеннолетнему исполнителю табельное дал на вылет.
– Объяснительную, что ли?
– Пока в устной форме.
– А потом?
– Поживём – увидим… Может, в универ поступишь, мозгами думать научишься…
Макс помолчал, привыкая к глаголу «поживём». Глотнул из кружки горячее. Не очень даже понятно, кофе или чай. Сладко, тепло. И спросил:
– Вениамин Аркадьевич… А как там… Женька?
16
Они вытряхнулись в аварийный шлюз на первом этаже. Сразу заорала аварийная сирена. Началась всеобщая суета, как в школьном дворе первого сентября. Людочка ревела от радости, её все успокаивали. Кот извертелся весь под ногами! И стало понятно, как же их тут ждали.
Сашка и Серый говорили хором. Нормально говорили. Некрасов у них спросил:
– А у вас кто теперь кто?
Все не поняли. Гошка сказал:
– Ты не заикаешься! – и посмотрел на Сашку, а потом на Серёгу.
Серый перестал рвать слова на клочья. Видимо, когда держал связь с Сашкой. Был с ним одним целым.
– Ну, может, потом снова стану…
А Сашка промолчал. Он любит молчать.
Ира полезла в рюкзак за куклой. А там нашлась коробка с сахарной ватой. Вата почти месяц в рюкзаке валялась, но с ней всё нормально было. И никак не могли вспомнить, что их на этой вате переклинило, зачем её столько. Потом смеялись.
Отходняк от вылета у всех разный. Юра бродил по дому. Он бы и наружу вышел, проверил: как там планетка, цела ли? Но над макушками сосен сейчас летали Сашка и Серый, резали высоту лучами фонарей, тоже сбрасывали нервяк. К ним не стоило соваться. И Юра шёл дальше.
Он сейчас реально вернулся домой. Ощущения те же. Ходишь, вспоминаешь, что на каком месте стоит, с каким звуком вода бежит из крана, с каким – сосны в стекло стучат. И, как в детстве, без Юры дом слегка изменился.
Все почему-то перестали сидеть по вечерам в верхней комнате. Зависали теперь в мастерской: там дверь больше не закрывали, по галерее шёл звук Максовой гитары. На ней, оказывается, немножко мог Женька Никифоров. Только он не пел, просто струны перебирал… И там вообще никто не пел, даже Ирка.
Сиблинги молча следили, как песок кружит за стеклом часов. Тех самых, в которых как будто бы Время пересыпалось. Ну, это вроде метафора, а верить всё равно хочется.
Юра не знал, что сказать. Ну не «соскучился» же? У них не принято. Спросил, как дела. Беляев ответил, что скоро новых сиблингов подгонят, Палычу грант-то утвердили, оказывается, сразу после Витькиного ЧП. Скоро движняк начнётся.
У Юры спросили, что с ними вообще было. И он попробовал объяснить. Не рассказать, а так… в двух словах. Про то, как пожар предупредили, как Макса вынимали. Начал про Веника рассказывать и сообразил наконец, почему тот свалил из активной части проекта. И
