В этой холодной бесчувственности в отношении основ своей общественной и политической жизни заключается вся наша опасность, угрожающая (хотя в меньшей степени) и другим современным странам. Еще недавно положение имело иной характер. Россия в среде народов казалась наиболее свежей силой, наиболее проникнутой идеальными настроениями. А теперь? И как быстро мы опустились с торжеством «освободительного движения», мертвенным духом обвеявшим нашу страну! Вот из этого состояния нужно выйти, нужно сознать себя и устраивать свое государство по-своему, и тогда — что могут нам значить масоны?
Борьба с масонством
Недавно вышла книга г-на Александра Селянинова Тайная сила масонства[90], с которой читателей познакомила статья «Масоны» в № 240 Московских Ведомостей. Мы относимся всегда с большой осторожностью к толкам о всемирном масонском заговоре. В области действий его так много нерасследованной тайны, что это дает легкое место всяким фантазиям и фантастичностям. Однако книга г-на Селянинова старается обосновываться по возможности на точных документах и способна вызывать на серьезное обсуждение опасности, угрожающей со стороны еврейского масонства.
Есть авторы, как С.А. Нилус, которые связывают с этой еврейско-масонской организацией христианское эсхатологическое учение. Они видят в ней развитие «тайны беззакония», о которой предупреждал еще апостол Павел, и конечное торжество еврейского «сверхмасонства» ставят в связь с пришествием Антихриста и имеющим быть после того концом мира. С этой точки зрения, кратковременное, до явления Спасителя, торжество тех злых элементов, «которые называют себя иудеями, но не суть таковы, а сборище сатанинское», — есть явление неизбежное. С.А. Нилус в своей последней книге «Близгрядущий Антихрист»[91] и считает мир накануне конца…
Безусловно веря учению христианскому, мы в обсуждении наших политических и социальных задач не можем, однако, становиться на точку зрения непосредственной близости конца мира, ибо сроки жизни и конца мира в христианском учении не указываются, а обязанность бороться против всякой злой силы, разрушающей нравственность и здоровые условия жизни обществ, положительно указана. А потому близок ли, далек ли конец мира, — мы должны стоять на своем посту.
Именно для этого и нужно знать врагов добра и правды, их силы, их замыслы и их действия.
Прежде чем подводить итоги влиянию масонства, следовало бы гораздо глубже и полнее изучить вопрос о действиях масонов, а тем более о стоящей за ними еврейской организации. И, разумеется, нельзя не упрекать правительства за их невнимание к разысканию этой еврейской организации и к точному определению ее замыслов и ее сил. Это — задача, которая превышает средства частных лиц и обществ и потому прямо лежит на обязанностях государства.
Пока эта обязанность не исполнена, еврейско-масонская организация остается скрытой во мраке, и нет ничего удивительного, что, быть может, представляется в фантастических размерах и очертаниях для тех, которые во тьме неизвестности подмечают какие-то смутные контуры чего-то чудовищного. В тумане и мраке все кажется более страшным, чем при свете точного знания, и вот сила этого «сверхмасонства» кажется неодолимой, что даже мысль о борьбе начинает казаться невозможной.
А между тем, беря документы, возбуждающие наиболее ужаса в людях, толкующих о масонстве, как, например, «Протоколы Сионских Мудрецов», мы получаем основания думать, что в течение истории эти мудрецы при всей своей хитроумности имели далеко не поражающие успехи. Они хвалятся (если, конечно, означенные протоколы — не апокриф), что, подготовляя царство Израильское, разрушали одно за другим ряд государств, и постоянно более или менее одинаковыми приемами — развращения и разложения их. И, однако же, вслед за одним разрушенным царством появлялось другое, которое опять нужно было разлагать, а за этим являлось третье, и так до наших времен. Но если так, то, значит, не одни масоны или сионские мудрецы имели значение в истории, и если они все старались разложить и разрушить, то в мире находились, по крайней мере, не меньшие силы созидающие, боровшиеся против их дела разрушения.
Сверх того, даже и смерть государств и наций, действительно погибших, — разве она определялась только воздействием этой тайной силы? Разве нации и государства не подходят к одряхлению и смерти даже без всякого воздействия масонов? Или и прежнее царство Израильское было развращено также сионскими мудрецами, чтобы потом три тысячи лет трудиться над его воссозданием? Если процессы политического разложения могут быть усиливаемы и эксплуатируемы какими-нибудь врагами человечества, то происходят и без них.
Во всяком случае, мы видим, что «мудрецы» злодейства чуть не спокон веков употребляют всякие ухищрения для уничтожения всех государства и, однако, они доселе существуют. Значит, ни мудрецы, ни масоны, ни сверхмасоны не представляют такой неодолимой силы, чтобы рассказами о ней было позволительно нагонять на общество панику и отшибать у друзей человечества и своей родины все чувства, кроме ужаса пред неизбежной гибелью.
Страх — плохой советник. Злую и вредную силу нужно прежде всего знать, и так как этого доселе не достигнуто достаточно, то необходимо принять государственные меры для точного расследования масонства и уничтожения этой вредной силы.
А наряду с этим столь же необходимо понимать, что борьба с разрушительными силами не может быть ведена только полицейскими и судебными мерами, вообще неосуществима одной репрессией. Успехи вредных сил зависят всегда от внутренней деморализации сил добра. Неужто Лютер имел надобность во внушениях масонов для того, чтобы найти мерзостью запустения картину папства своего времени? Неужели английские Стюарты[92] вели себя сообразно идеальным обязанностям монархов? Неужели мы теперь охраняем свою семью от деморализующих условий? Неужели осуществление принципа собственности не грешит ничем против ее принципа?
Нет, никогда человек и общество не развращаются без собственной вины. Для того чтобы ложные учения и коварные развращения не имели успеха, нужно прежде всего заботиться о том, чтобы наши общественные основы существовали достойно самих себя, не превращаясь в лживую фразу, не искажаясь в пустую форму или даже в нечто почти противоположное своему идеалу. Вот какая задача должна стоять всегда перед нами, и при сколько-нибудь добросовестном и умном ее достижении никакие ухищрения злейших разрушительных сил не в состоянии будут разложить наши общества. Попытки же вносить искусственное разложение могут быть тогда легко пресекаемы репрессией как дело действительно злодейское. Но если мы сами допускаем гниль и плесень в нравственное и социальное состояние своих обществ, если позволяем под знаменем святыни и величия заводиться грязи, греху и ничтожеству, если мы допускаем святые и великие принципы превращать в орудие личных интересов, то мы сами же готовим почву для успеха вредных и ложных учений и замыслов врагов общества.
Итак, рекомендуем всем, любящим родную Церковь, родную страну и народ, всем, чтящим Царский принцип, — обратить внимание на точное знание вредных замыслов врагов общества и способствовать государственному расследованию этой злой силы и ее пресечению. Но вместе с тем — и больше всего — рекомендуем вспомнить, что нам самим нужно стать выше, нужно воскрешать действие своих политических, общественных и церковных основ во всей их чистоте. А без этого ничего не получится ни из расследований, ни из репрессий, и изгнанный враг, как бес Евангельского поучения, будет опять возвращаться в нашу храмину, удобно для него устраиваемую.
Русский или еврейский вопрос?
Мы редко и неохотно говорим о так называемом «еврейском вопросе» не потому, чтобы не придавали ему значения, а потому, что нам, русским, немыслимо даже и думать о разрешении еврейского вопроса до тех пор, пока у нас не разрешен вопрос «русский».
Сами евреи, понятно, могут считать разрешением еврейского вопроса удовлетворение всех их пожеланий относительно их прав и даже, пожалуй, привилегий. Но для нас такая постановка дела была бы смешна и нелепа. Для нас разумно только такое решение еврейского вопроса, при котором их благо достигается не только без вреда, но даже с пользой для нашей страны и для Русского народа. А такого решения не может быть, пока мы, русские, не придем, наконец, к какому-либо ясному и окончательному решению своей собственной судьбы.
В настоящем своем положении мы, русские, в высшей степени слабы. Заботиться теперь о том, чтобы евреям не было от нас какого-нибудь притеснения, — это очень походило бы на размышления овцы о том, как ей не обидеть чем-нибудь бедного волка. Независимо от степени своих прав евреи забивают нас во всем. Они захватывают все отрасли труда, — конечно, выгодного, — захватывают интеллигентные профессии, захватывают печать и через ее посредство становятся господами общественного мнения. Их величайший грех перед Россией — первенствующая роль в революции, изуродовавшей Россию, — отдал в их руки радикальные партии, которые господствуют в нашем политическом мире и особенно в Государственной Думе. Фактическая сила еврейства в России вообще громадна, и всякое увеличение их прав ведет вовсе не к «равноправию», а к господству евреев над Россией и русскими. Может ли в таком положении решать еврейский вопрос тот, кто сколько-нибудь заботится о своем собственном народе?
