Читаем без скачивания Чёрные сердца - Александр Амзирес

лукавство, прежде всего с самой собой, то она делала это потому, что ей это нравилось, а не только ради какой-то там «высшей цели». В те далёкие времена, когда она обладала телом, ей конечно нравились преимущества, которые оно давало. Но плоть всё же тяготила её, ограничивала. Поэтому она легко согласилась на эту роль, на эту жертву, когда появилась такая возможность. Правда в глубине души она, как и все остальные участники того отчаянного эксперимента, рассчитывала, что всё это обратимо, что в дальнейшем всё же будет возможность вернуть своё тело. Ведь Он всесилен, так разве в таком случае это является для Него чем-то невозможным?

Но шли годы, века, тысячелетия, и они понимали, что теперь они такие навсегда. Мог Он изменить их снова, или нет, не имело значения. Потому что теперь уже явно было очевидно, что Он просто не хотел этого. Зачем? Ведь они отлично исполняли свою роль именно в такой, «бесформенной форме». Вряд ли Он был жесток, скорее просто прагматичен.

В любом случае, они могли только предполагать Его истинные цели, и смириться со своей участью. Очень уж Он любил смирение.

Немезида двигалась с попутным ветром, выдавая своё присутствие лишь едва заметными завихрениями пыли и пепла. Внимательный наблюдатель наверняка обратил бы внимание на такое странное поведение частичек материи в пространстве, кружащих вдоль суетливых, городских улиц. Но горожане всегда были слишком заняты самими собой, чтобы обращать внимание на такие тонкости.

Немезида всматривалась в лица демонов, ища в них малейшие искорки искренности. Разглядывала глаза суккубов, пытаясь уловить там хоть намёк на что-то большее, чем обычная похоть. В этом мире, сотканном из боли и наслаждений, она пыталась найти частички чего-то прекрасного. Буквально по крупицам собирая нужные песчинки из бесконечного, песчаного пляжа, на краю бездонного океана грёз.

Она пыталась наполнить себя этим прекрасным.

В Раю было множество красивых вещей, множество приятных, и для тела, и для души. Но, видимо, само по себе это место обесценивало для неё все эти прелести. Как если бы жемчуг валялся посреди океана такого же жемчуга. Какая в нём ценность? Никакой. Но вот редкие жемчужинки, которые нужно буквально выколупывать со дна, вот это совершенно другое дело. Ценность этих редких жемчужинок совершенно иная.

И самое смешное, и в то же время грустное, что ценность этого жемчуга лишь в том, что он достался с большим трудом, вот и всё

Вот и для Немезиды были ценны эти песчинки доброты, собранные в месте, в котором доброта была чем-то противоестественным и чужеродным. Это доставляло ей удовольствие, пробуждало охотничий азарт.

Не найдя в этот раз ничего заслуживающего внимания на улицах, она вновь взмыла вверх и оказалась посреди кофейни, расположенной на крыше здания. Как всегда панорама из окон была великолепна, наполняя открытое помещение тёплыми, оранжево-красными оттенками, смешивающимися с запахами пряностей и кофе. В такие моменты Немезиде становилось особенно жаль, что она не способна была ощущать запахов.

Пожилой демон, хозяин кофейни, увлечённо рассказывал двум суккубам о влиянии сладкого на другие вкусовые ощущения.

— Вот, попробуй кусочек, — протянул он блюдце со сладостями суккубу. — А теперь попробуй своё кофе.

Да, он прекрасно знал, как правильно произносить упоминание этого напитка. Но он считал, что вправе сам устанавливать свои правила, поэтому упорно продолжал говорить «оно», вместо «он», при обращении к кофе. Так ему больше нравилось, а правильно это было, с точки зрения грамматики, или нет, ему было совершенно всё равно.

Выждав несколько секунд, он спросил, довольно улыбаясь от удивлённого выражения на лице блудницы:

— Вкус совершенно неожиданный, при смешивании, а?

Демон хмыкнул, и протянул ей другое блюдце:

— А теперь попробуй вот эти.

Уже осторожнее и не так охотно суккуб протянула руку, но отбросив сомнения, всё же попробовала угощение. В следующий момент на её лице вновь появилось удивлённое выражение, но уже вперемешку с каким-то другим чувством. Она буквально закатила глаза от удовольствия и приоткрыла губы.

— Воооот, — удовлетворённо протянул демон. — Теперь понимаешь? Важны не сами по себе ингредиенты, а пропорции и сочетания этих самых ингредиентов между собой.

— Это… Просто… Божественно, — наконец выдохнула суккуб.

— Но, но, поаккуратней с выражениями, — рассмеялся демон.

Пепел коснулся блюдца со сладостями, будто пытаясь отведать незнакомое лакомство. Но в силу своей физиологии, это ему было недоступно. Тогда, незаметным завихрением, он устремился дальше, заглядывая в окна ближайших домов. Как и прежде, в этих окнах ему открывались разные сюжеты, разные судьбы, разные сердца. Впрочем, какими бы различными не были эти сердца, всех их объединяла общая, тягучая чернота. Пульсирующая, обволакивающая и притягивающая внутрь себя. Словно тёмное озеро без дна, в воды которого не проникал даже солнечный свет.

Иногда Немезида улавливала чьё-то присутствие. Это было необъяснимое ощущение, словно кто-то, или что-то, касалось её разума. Обычно это происходило поблизости у этих жутковатых алтарей, которые использовались жителями города для своих ритуалов.

«Оплата», — называли они это действие, засовывая ладонь в пасть скульптуры.

Немезида часто задумывалась, понимали ли они сами, что вообще происходило во время этого ритуала. Вряд ли. Она и сама не понимала. Но эту мерзкую, высасывающую и выворачивающую душу наизнанку, энергию, она тоже отчётливо ощущала. И природа этой странной энергии была непонятна ей. Но была в этом ещё одна странность. Каждый раз Немезида ощущала в этой энергии что-то, неуловимо, знакомое. Даже… родное, и от этого ей — бестелесному существу, становилось жутко.

Она решила вновь опуститься на землю и понаблюдать за улицами города. Пронестись вдоль шумных дорог, усеянных дорогими авто. Демоны почему-то обожали дорогие авто, хотя благодаря своим крыльям, они им были и не нужны вовсе. Не говоря уже о порталах. В большинстве своём автомобили использовались суккубами и прочими, бескрылыми представителями города. А самим демонам, не лишённым обострённого и порой искажённого, чувства эстетства, просто нравилось наблюдать за чем-то красивым и блестящим, с высоты своего полёта. Поэтому даже обычные таксисты использовали машины вычурных, и необычных форм. Покрытые рунами, драгоценными камнями и дорогими тканями, эти произведения искусства будто служили вызовом для всего сущего.

«Вот, на что способен наш разум! Вот, на что способно наше желание!», — кричали демоны всему миру с помощью этих машин, внутрення отделка которых довольно часто была создана с помощью натуральной кожи. Красная кожа ценилась особенно.

В какой-то момент Немезиду привлёк мелодичный голос, исполняющий песню под аккомпанимент гитары. Она остановилась напротив «низшего», поющего об освобождающем дожде, смывающем кровь и грязь с тела.

Было довольно странно видеть «низшего» в таком образе, однако этот мир был