Читаем без скачивания Сломанные куклы - Джеймс Кэрол

– Как ты держишься?

– А ты как думаешь, как я держусь? Меня похитили, пытают, палец отрезали, голову обрили.

– Ты очень смелая.

– Смелая? Я просто дура, – фыркнула Рэйчел и покачала головой. – Я в интернете договорилась встретиться с незнакомым мужчиной и никому не сказала, куда иду. Это был глупый поступок.

– Ты не глупая, Рэйчел. Ты просто ошиблась. Ты ни в чем не виновата.

– Спасибо, конечно, но это ничего не меняет. Адам так и будет меня истязать, а потом лоботомирует. Все как с остальными.

– Мы выберемся.

– Перестань это говорить. Этого не будет.

– Мы выберемся отсюда, Рэйчел. Ты должна в это верить.

– Нет, я не верю. Ты еще не знаешь, на что он способен.

И тут Рэйчел пришла в голову мысль, от которой кровь стыла в жилах. Что, если женщина в кресле – еще одна Ева? Еще одна постановка, как телефон в холле? Вдруг Адам просто устроил очередной свой розыгрыш? Она вспомнила, что именно она говорила этой женщине, повторяя в уме слово за словом, проверяя, не сказала ли она чего лишнего. Софи все еще продолжала повторять, что они отсюда выберутся. Это тоже было частью постановки? Может, Адам сейчас подслушивает и ждет, когда она согласится с Софи, чтобы получить повод для новой порции пыток?

– Ты ведь на самом деле на его стороне, да? Ты не из полиции.

– Я детектив полиции, Рэйчел. Ты должна мне верить.

– Докажи.

– Не могу, – вздохнув, ответила Софи после некоторого молчания.

– Вот видишь, ты с ним заодно.

– Об этом и речь – что бы я ни сказала, ты перевернешь мои слова так, чтобы они подтверждали то, что ты считаешь верным.

– Я так и знала, что ты так скажешь.

– Я знаю, что ты испугана, но ты должна мне доверять. Я на твоей стороне.

Рэйчел снова фыркнула и, обняв колени, прижала их к груди.

– Ты ничего не знаешь, – прошептала она. – Но если ты действительно та, за которую себя выдаешь, то узнаешь.

– Надеюсь, мы выйдем отсюда до того, как мне придется узнать.

– Ну вот опять ты врешь. Не тронет тебя Адам.

– Меня зовут Софи Темплтон. Я детектив лондонской полиции. И сейчас нас ищет целая армия копов.

– Опять врешь. Если эта армия существует, почему меня до сих пор не нашли? Почему не нашли предыдущих жертв?

– Потому что я офицер полиции, и это все меняет. Когда что-то подобное происходит с одним из нас, мы безжалостны.

– Отлично, то есть для сотрудников полиции один закон, а для всех остальных – другой? Может, если бы к моему похищению отнеслись бы с большей серьезностью, я бы уже была на свободе. И у меня все еще было бы десять пальцев.

– Я не говорю, что это правильно, Рэйчел. Я просто говорю, как есть.

– Нет, ты врешь. Ты не детектив, и ты никогда не работала в полиции, и нет никакой армии копов.

Рэйчел сбросила с себя одеяло, встала и в темноте обралась к ближайшей камере:

– Я не буду больше играть в твои игры! – закричала она в темноту. – Ты меня слышишь? Перестань морочить мне голову.

Тут же врубился свет, открылась дверь, и вошел Адам. Рэйчел сползла по стене и схватилась за одеяло. Адам подошел к матрасу и с насмешкой посмотрел на нее сверху вниз. У него была трость, и он стучал ей по своей ладони – медленно и ритмично.

– Номер пять, тебе стоить контролировать свои эмоции.

Он поднял трость, и Рэйчел забилась в угол. Адам засмеялся и стал водить тростью по телу Рэйчел. Бамбук царапал кожу, цеплялся за кофту и штаны. Дойдя до стоп, Адам остановился и усмехнулся. Раздался свист трости в воздухе, Рэйчел завыла, забилась в угол и спрятала стопы под одеяло. Они горели огнем.

– Перестань, – сказала Софи.

Адам подошел к креслу. Секунду он смотрел на Софи, наклонив в сторону голову, а потом начал ее бить. Он бил ее со всей яростью по ногам, рукам и туловищу. Трость свистела в воздухе, каждый удар сопровождался плачем и визгом, которые с каждым последующим ударом становились все тише и тише, а затем и вовсе стихли. Рэйчел хотела крикнуть, чтобы Адам перестал, но голоса не было. Она хотела подбежать и помочь той женщине, но ее парализовал страх. Она хотела закрыть глаза, но даже на это оказалась неспособна. Она могла только сидеть и беспомощно смотреть на происходящее.

Адам остановился так же резко, как и начал. Где-то вдалеке шумели трубы и скрипели деревянные половицы. Но Рэйчел слышала только свист и удары трости. В ушах до сих пор стояли крики Софи. Она посмотрела на нее, уверенная, что Адам забил ее до смерти. Софи не двигалась, глаза у нее были закрыты. Она умерла. Адам прислонил трость к креслу и достал из кармана шприц. Он сделал ей укол в ногу, и она снова застонала, придя в сознание.

– Скажи мне все, что известно обо мне полиции. Если соврешь, я узнаю, и ты обязательно будешь наказана.

Софи все ему рассказала, Адам ушел и выключил свет.

– Ну что, теперь ты мне веришь? – спросила Софи.

– Прости.

– Мы выберемся отсюда.

Рэйчел ничего не ответила, потому что сказать ей было нечего. Сейчас Софи была очень нужна надежда, она была не способна принять эту реальность. Рэйчел поняла это, потому что и сама прошла через то же самое. Она знала, что потом будет озлобление, мольбы и депрессия. То, что ей пришлось увидеть, привело ее к смирению.

Ей больше не увидеть солнце, не походить босыми ногами по горячему песку. Ее лишат всех воспоминаний, ее как будто больше и не будет. Это было хуже, чем смерть, намного хуже. Рэйчел подошла к креслу и положила руку на плечо Софи. Софи сжалась от ее прикосновения, но Рэйчел не убирала руку до того момента, пока та не расслабилась.

– Мы выберемся отсюда, – срывающимся голосом снова прошептала Софи.

– Конечно, выберемся.

63

Я получил смс от Алекса Ирвина о том, что он отправил мне список владельцев «порше». Я зашел в почту, загрузил список и отправил его на печать. В нем было более трех сотен имен и адресов. Хэтчер увидел список и застонал.

– По крайней мере, среди них есть он, – заметил я.

– Да, только, даже если я всех своих людей соберу, нам их не объехать. И сейчас ночь, я ни до кого не дозвонюсь.

Я налил в чашку свежий кофе, зажег сигарету и стал просматривать имена и адреса. На улице пошел снег. Пока он был слабый, но погода явно ухудшалась. В новостях говорили про метели и заносы, мотоциклистов просили не выезжать на улицы, а Шотландию и частично Северную Англию уже завалило снегом. Я смотрел на то, как попавшие на окно снежинки медленно таяли и стекали вниз.

– Нам нужно оптимизировать список. Во-первых, вычеркиваем всех женщин.

Я взял черный маркер и зачеркнул женские имена.

– Далее вычеркиваем мужчин младше тридцати и старше сорока, – список сократился на еще какое-то количество имен. – И, наконец, убираем всех, чье имя не похоже на фамилию белого европеоида.

Я посчитал оставшихся в списке и получил сорок пять строчек. Уже лучше, но не идеал.

– Что теперь? – спросил Хэтчер.

– Теперь идем за компьютер и смотрим эти адреса на спутниковой карте. Мы ищем большие, отдельно стоящие дома, жильцам которых можно не волноваться о том, что соседи услышат доносящийся из их дома шум.

Я посмотрел на список, запомнил первые десять имен и адресов и бросил список и маркер Хэтчеру. Первый адрес находился в недавно отстроенном коттеджном поселке в Барнете.

– Вычеркивай Джеймса Макинтоша. Это не он, у него слишком много соседей.

Через двадцать минут мы урезали список до восьми имен и адресов. Я отметил их на карте, обвел их синим и отошел от карты на шаг. Взглянув на зеленые кресты, обозначающие места похищения жертв, и на красные кресты – места их освобождения, я вычеркнул один из синих кругов, находящихся в Эссексе, в отдалении от всех остальных меток. Он никак не подходил.

– Можем отправить наряды по всем семи адресам, – предложил Хэтчер. – Трудно будет собрать достаточное количество людей, но для Темплтон мы это сделаем.

Я покачал головой:

– Это слишком рискованно. Если сообщники начнут подозревать, что мы рядом, они запаникуют, а это грозит опасностью для Темплтон или Рэйчел Моррис. Нам нужно вычислить верный адрес и сделать один сильный и точный удар в нужное место. Мы должны нейтрализовать их до того, как они поймут, что произошло.

– И где же нам их искать?

Я посмотрел на карту, перевел взгляд на свои надписи и вычеркнул оттуда «кузенов». Еще немного подумав, вычеркнул «брата с сестрой» и подчеркнул «женщину-невидимку».

– Что ты задумал? – спросил Хэтчер.

Я перестал рассуждать и отдался инстинкту. Я зачеркнул надпись «любовники», подчеркнул «мать/сын» и трижды подчеркнул «женщину-невидимку».

– О чем думаешь? – опять спросил Хэтчер.

– Ты смотрел фильм «Психоз»?

– Думаешь, Джеку тоже мертвая мать говорит, что делать?

– Что-то мне подсказывает, что сообщники – мать и сын. Этот тип отношений вписывается в происходящее лучше, чем супружеский или братско-сестринский.

Я взял телефон и набрал Алекса Ирвина. Он поднял трубку после второго гудка. Был слышен шум серверов и вентиляторов, что означало, что он все еще был на работе.