он улыбнулся, — поэтому, думаю, если мы переберемся сюда, эта кухня будет здесь лишней.
— Понятно, — я не знала, что ему ответить, когда речь заходила о ней, я чувствовала ее присутствие и что я лишняя здесь.
— Пойдем, гости уже собрались, потом продолжим экскурсию. Мы вернулись в холл, гостей было очень много. Я слилась с толпой, а Паркер стал в центре и поблагодарил всех за визит. Британи тут же подбежала к нему, поцеловала и при всех вручила ему подарок, это была новенькая Тесла. Еще бы, она явно никогда не подарит ему то, что приготовила я. Все гости вышли во двор посмотреть на подарок, они переговаривались между собой и нахваливали Бри, она же неутомимо принимала комплименты.
— Не скучала? — спросил Паркер, когда все вернулись в дом.
— Нет, я встретила столько знакомых, — соврала я, ведь не хотела казаться совсем никому не нужной. В этот момент я осознала, как изменилась моя жизнь, переехав в Чикаго. Здесь я одна. Здесь даже изменился мой характер и взгляды на весь мир.
— Ну вот и прекрасно, ну что, желаешь продолжить экскурсию?
Эх, была не была. Если я откажусь, он уйдет, и я снова останусь одна.
— Да, пожалуй.
Конечно же, первым делом он повел меня в спальню. Поднявшись по изогнутой лестнице, мы попали на второй этаж. Здесь было так тихо, потрясающая звукоизоляция. Пройдя по длинному коридору, мы зашли в последнюю дверь. Эта спальня напоминала мне мою. Внутри меня загорелся огонек, который согревал меня и нагонял тоску. Большие окна до пола закрывали большие белые шторы, посреди комнаты стояла большая кровать, с темно серым покрывалом. Свет уходящего солнца заполнял всю комнату, и вся эта красота запечатлелась в памяти, как фотография.
— На мою похожа, — оценила я спальню.
— Правда? Забавно. Мы стояли недалеко друг от друга, я рассматривала спальню, а Паркер рассматривал меня. Я вспомнила про подарок.
— Это тебе, — я вручила ему маленькую черную коробку.
— Подарок? Что там? — он потрусил коробку, она была легкая, и звук был приглушенный. Он открыл ее и замер, смотря в нее. На его лице промелькнула тень улыбки, и глаза наполнились теплом и нежностью, от воспоминаний…
Затем он достал из коробки подвеску, на которой был серебряный якорь.
— У меня осталась еще твоя, — сказал он о той, которую мы покупали в Калифорнии. Было приятно это слышать.
— Это подвеска моего брата, она для меня много значит, а ту дешевку можешь выбросить. Надеюсь, что после того, как я уйду, навсегда, ты отпустишь меня, и этот символ поможет начать тебе новую жизнь.
Он стоял молча, не зная, что ответить. Тепло и нежность в его глазах сменили смешанные эмоции.
— Надень мне его, — он повернулся, и я подошла к нему так, что невозможно было не почувствовать его прекрасный запах свежести моря. Я застегнула подвеску и легонько коснулась пальцем его шеи, ведь мне до смерти хотелось это сделать.
— Это лучший подарок, спасибо, — он взял якорь в руку.
— Только после подарка Бри, — напомнила я.
— Она знает, что эта машина мне не нужна, но она не способна на такие душевные подарки, как ты.
— Сочту за комплимент.
Дальше наступила тишина. Мое сердце выскакивало из груди, и мне хотелось или убежать отсюда или наброситься на него и сжать в своих объятьях до хруста его костей. Глядя ему в глаза, я не понимала, что скрывается за их золотистой пеленой, ответил бы он мне тем же или отверг меня, и я бы провалилась сквозь землю, сгорая от стыда.
— Почему ты так смотришь на меня? «Что — то не так?» — он говорил беззаботно, наверняка даже не думая о том, о чем думаю я.
— Что? — переспросила я.
— Ты смотришь на меня, не моргая, — объяснил он и усмехнулся.
Я и не заметила, что, думая обо всем этом я все время смотрела ему в глаза. После этого я тут же их опустила, а затем посмотрела в окно, на кровать, на кресло, я не знала, куда мне смотреть. В приступе неосознанной паники мой мозг и мое тело выполняли не со дружественные функции. Мозг приказывал стоять и не двигаться, а глаза бегали по всей комнате и руки терли плечи.
— Ты прекрасна сегодня. В моих воспоминаниях ты осталась в шортах и майке, купленными за сорок долларов на базарчике в Калифорнии, и с неуклюже подобранными волосами, — он присел на кровать. После такого начала разговора мне стало спокойней.
— А ты мне запомнился хулиганом, любившим выпить и потрахать все, что движется, но никак не президентом очень успешной кампании, носящим строгие костюмы.
— Ты меня переплюнула, — он издал легкий смешок. Я вздохнула от нахлынувших воспоминаний и присела рядом с ним.
— Как так получилось? Я бы никогда в жизни, никогда не подумала, что за такой короткий срок моя жизнь перевернется с ног до головы. Никогда бы не поверила, что то, что происходит обычно в фильмах, настолько рядом в реальной жизни, да и еще коснется меня. До сих пор в это не верю, меня пытались убить. А еще больше не верю в то, что это должен был сделать ты. Ну, точно фильм! А еще больше в то, что ты признаешься мне в любви, а еще, еще больше в то, что я бы ответила тебе взаимностью, если бы не была пьяна, — мне уже надоело строить двух мало знакомых с ним людей, говорить о интерьере квартиры и прочих повседневных вещах. Я высказала все, что наболело, а говоря это, я не ожидала от него ответа, я смотрела прямо и вела монолог. Всего лишь мысли вслух. Закончив речь, я повернула голову к нему, на его лице был явный шок. После того, как он отошел от него, он заговорил.
— То есть ты хочешь сказать, что ты была влюблена в меня?
— По уши, до безумия, — призналась на чистоту я. — Ты не представляешь, как сделал мне больно своим уходом, затем своим появлением, а теперь и этим приглашением на свой день рождения. Паркер, я безумно хочу тебя забыть, и я готова на все ради этого, даже если для этого потребуется, чтобы меня сбил автобус, и я забуду тебя благодаря амнезии.
— Я…
— Не отвечай ничего, пожалуйста. Все в прошлом. Ты с Британи, мои чувства к тебе прошли, — конечно же я привирала, — забудем это как страшный сон. Позволь мне уйти, прошу…
Он положил голову себе на руки, а затем исподлобья посмотрел на меня своими глубокими глазами, в которых
