По словам Лукьянова, Сталин, стараясь развить демократические основы советского строя, внимательно присматривался к мировому опыту парламентаризма. В архивах сохранилась запись его выступления: «Съездов не будет… Президиум — толкователь законов. Законодатель — сессия (парламент)… Исполком не годится, съездов уже нет. Совет депутатов трудящихся. 2 палаты. Верховное законодательное собрание».
По согласованию с И. В. Сталиным В. М. Молотов в своем докладе на VII съезде говорил о постепенном движении «к своего рода советским парламентам в республиках и к общесоюзному парламенту».
В то же время, подчеркивал Лукьянов, следует иметь в виду, что Сталин не механически копировал образцы парламентской практики, а учитывал накопленный за два десятилетия опыт Советов. Сталин собственноручно включил в текст Конституции статьи 2 и 3 о том, что политическую основу СССР составляют Советы депутатов трудящихся, выросшие и окрепшие в результате свержения власти помещиков и капиталистов и завоевания диктатуры пролетариата, и о том, что вся власть в СССР принадлежит трудящимся города и деревни в лице Советов, не знающих разделения властей и имеющих право рассматривать любые вопросы общегосударственного и местного значения.
Другим важным принципом являлось основанное на массовом представительстве (более 2 миллионов депутатов) верховенство Советов над всеми подотчетными государственными органами и право Советов решать непосредственно либо через подчиненные им органы все вопросы государственного, хозяйственного и социально-культурного строительства.
К марту 1936 года работа над текстом была в основном завершена. В апреле был выработан «Черновой набросок» Конституции СССР. Он в свою очередь был переработан в «Предварительный проект Конституции СССР», который 15 мая 1936 года был принят Конституционной комиссией. Затем проект был одобрен июньским (1936) пленумом ЦК ВКП(б), а 11 июня — Президиумом ЦИК СССР, который распорядился опубликовать его.
Проект конституции отражал те глубокие изменения, которые произошли в Советской стране за неполные 20 лет после Октябрьской революции, особенно за последние годы ускоренного экономического развития СССР.
Успехи первой пятилетки, в ходе которой была ликвидирована безработица, наполняли реальным содержанием конституционное право на труд, которое сочеталось с провозглашенным правом граждан СССР «на получение гарантированной работы с оплатой их труда в соответствии с его количеством и качеством» (статья 118).
В статье 119 закреплялось право на отдых «установлением восьмичасового рабочего дня» и сокращением его для ряда профессий «с тяжелыми условиями работы» до 4–6 часов, «установлением ежегодных отпусков рабочим и служащим с сохранением заработной платы; предоставлением для обслуживания трудящихся широкой сети санаториев, домов отдыха, клубов».
Статья 120 закрепляла «право на материальное обеспечение в старости, а также — в случае болезни и потери трудоспособности». Подчеркивалось, что «это право обеспечивается широким развитием социального страхования рабочих и служащих за счет государства, бесплатной медицинской помощью трудящимся, предоставлением в пользование трудящихся курортов».
Развитие культурной революции позволяло советским людям значительно полнее реализовать право на образование, которое обеспечивалось «всеобщеобязательным начальным образованием, бесплатностью семилетнего образования, системой государственных стипендий отличившимся учащимся в высшей школе, обучением в школах на родном языке, организацией на заводах, в совхозах, машинно-тракторных станциях и колхозах бесплатного производственного, технического и агрономического обучения трудящихся» (статья 121).
Такого набора демократических социальных норм, отвечавших интересам большинства народа, не существовало тогда ни в одной другой конституции мира. И не было ни одной другой страны в мире, где бы эти права были обеспечены на деле.
Провозглашенное в статье 122 равенство мужчин и женщин было обеспечено предоставлением женщинам «равного с мужчинами права на труд, отдых, социальное страхование и образование, государственной охраной интересов матери и ребёнка, государственной помощью многодетным и одиноким матерям, предоставлением женщине при беременности отпусков с сохранением содержания, широкой сетью родильных домов, детских яслей и садов».
Вряд ли можно признать случайным то обстоятельство, что в конце 30-х годов в нашей стране наблюдался особенно быстрый прирост населения, прерванный лишь предвоенной обстановкой и войной. Следует также учесть, что права женщин провозглашались в 1936 году, когда во многих странах мира женщины были лишены права голоса, их дискриминация в заработной плате и найме на работу была повсеместной, а развитие детских учреждений было недостаточным и за высокую плату.
Статья 123 обеспечивала «равноправие граждан СССР, независимо от их национальности и расы» и карала законом «прямое или косвенное ограничение прав, или, наоборот, установление прямых или косвенных преимуществ граждан в зависимости от их расовой и национальной принадлежности», а также «проповедь расовой или национальной исключительности».
Эта статья была провозглашена, когда уже три года, как в Германии у власти находились нацисты, взявшие на вооружение расистские лжетеории. Тогда расистские законы и порядки существовали в южных штатах США, а также в ряде других стран. Значительная часть населения планеты находилась под колониальным гнетом, означавшим бесправие многих народов Азии, Африки, Океании и ряда стран Америки.
Равноправие народов СССР закреплялось существованием различных национально-территориальных образований. При этом Конституция 1936 года повысила статус Казахской и Киргизской республик, превратив их из автономных в союзные, а также статус ряда автономных областей, сделав их автономными республиками. Тогда страна не знала ни межнациональных конфликтов, ни дискриминации по национальному признаку, ни экстремистских националистических организаций, ни пропаганды национальной ненависти.
Свободы слова, печати, собраний и митингов, уличных шествий и демонстраций (статья 125) были провозглашены в СССР, когда в большинстве стран мира существовали колониальные режимы, авторитарные, полуфашистские или фашистские диктатуры, которые беспощадно подавляли демократические свободы. Не случайно диктатор Литвы Сметона уверенно заявлял в 1934 году: «XX век — это век фашизма».
Нет никакой логики в утверждении, будто советское руководство во главе со Сталиным готовило развязывание массовых репрессий под покровом новой Конституции. Ведь очевидно, что в условиях прямого, равного, тайного голосования и снятия ограничений с бывших врагов советской власти они сами, а также их родственники и близкие к ним люди имели бы больше возможностей выразить свой протест против репрессивных действий правительства, от которых они пострадали. Не трудно предположить, что, если бы советское правительство заранее готовило массовые репрессии, оно бы ужесточило неравный характер выборов, усилило бы ограничения против возможных его врагов, усложнило бы процедуру избрания депутатов, сделав ее еще более многоступенчатой. И уж во всяком случае отказалось бы от введения тайных выборов.
Совершенно очевидно, что Сталин не отрицал наличия в стране яростных противников советской власти. Однако он не был склонен преувеличивать их число. Очевидно, что он исходил из того, что успехи в создании общества без враждебных классов привели к смягчению былых острых противоречий. Он был уверен в том, что в условиях открытой предвыборной кампании советские люди отвергнут политические программы врагов советского строя и в ходе равного, прямого и тайного голосования изберут наиболее достойных депутатов Верховного Совета СССР. Более того, он исходил из того, что такие выборы будут состязательными с несколькими кандидатами на одно депутатское место.
Об этом Сталин рассказал 1 марта 1936 года в своей беседе с председателем американского газетного объединения «Скриппс-Говард нью-спейперс» Роем Говардом: «Вам кажется, что не будет избирательной борьбы. Но она будет, и я предвижу весьма оживленную избирательную борьбу. У нас немало учреждений, которые работают плохо. Бывает, что тот или иной местный орган власти не умеет удовлетворить те или иные из многосторонних и все возрастающих потребностей трудящихся города и деревни. Построил ли ты или не построил хорошую школу? Улучшил ли ты жилищные условия? Не бюрократ ли ты? Помог ли ты сделать наш труд более эффективным, нашу жизнь более культурной? Таковы будут критерии, с которыми миллионы избирателей будут подходить к кандидатам, отбрасывая негодных, вычеркивая их из списков, выдвигая лучших и выставляя их кандидатуры. Да, избирательная борьба будет оживленной, она будет протекать вокруг множества острейших вопросов практических, имеющих первостепенное значение для народа. Наша новая избирательная система подтянет все учреждения и организации, заставит их улучшить свою работу. Всеобщие, равные, прямые и тайные выборы в СССР будут хлыстом в руках населения против плохо работающих органов власти. Наша новая советская конституция будет, по-моему, самой демократической конституцией из всех существующих в мире».
