Японцы в бою за форт № III потеряли около тысячи человек пехотинцев убитыми и ранеными, но захватить его полностью к ночи так и не смогли. Комендант форта капитан Булгаков начал готовить контратаку, но неожиданно от генерал-лейтенанта А.М. Стесселя пришел приказ: форт оставить. Защитники его, сняв замки с орудий, унося раненых, отошли в соседние укрепления.
С падением фортов № II и № III оборона Порт-Артурской крепости оказалась по существу взломанной, поскольку японская осадная армия сумело вклиниться в линию крепостных укреплений. Но и в таком случае Порт-Артур был способен держаться. Еще имелись людские силы, не иссяк запас провианта и боевых припасов. А самое главное, не угасло мужество защитников русской крепости, о чем неприятелю было доподлинно известно.
Для обсуждения сложившегося положения был созван Совет обороны. Из 22 его участников 19 высказалось за безусловное продолжение активной обороны, за сковывание возможно больших сил противника на еще имеющихся укреплениях. Лишь полковник В.А. Рейс – начальник штаба Квантунского укрепленного района – прямо заявил о том, что дальнейшая оборона бессмысленна и необходимо как можно скорее начать переговоры с японским командованием о сдаче крепости. По сути дела, Рейс выразил мнение своего прямого начальника Стесселя.
При таком общем мнении председательствовавший на Совете обороны генерал-лейтенант А.М. Стессель, подводя итоги заседания, присоединился к мнению большинства генералов и старших офицеров о необходимости дальнейшего продолжения обороны Порт-Артура. На следующий день Стессель отправил на парусной шлюпке посыльного в Чифу, чтобы оттуда отправить телеграмму в Санкт-Петербург. В телеграмме на имя императора Николая II говорилось:
«Сегодня в 10-м часу утра японцы произвели взрыв бруствера форта № III… По занятии этого форта японцы делаются хозяевами всего Северо-Восточного фронта, и крепость продержится лишь несколько дней. Приму меры, чтобы не допустить резни на улицах. Цинга очень валит гарнизон. У меня под ружьем 10 – 11 тысяч, и они нездоровые…»
Это было открытое выступление за сдачу Порт-Артура. Факты, приводимые в телеграмме российскому государю, не соответствовали истинному положению дел. Так, начальник артиллерии крепости генерал-майор В.Ф. Белый говорил на Совете обороны, что хотя материальная часть артиллерии сильно изношена, «снарядов еще хватает для обороны». Не соответствовали действительности и данные о численности гарнизона, поскольку после сдачи крепости на сборный пункт военнопленных явилось более 23 тысяч военнослужащих.
Фигура начальника Квантунского укрепленного района генерал-лейтенанта А.М. Стесселя, ставшего в силу своего старшинства в воинском звании старшим среди других генералов осажденного Порт-Артура, в русской армии выглядит одиозной. Известен, например, такой факт. Военный корреспондент Е. Ножин писал в дни русско-японской войны об этом военачальнике царской армии, об его личном отношении к рядовому русскому солдату:
«Знаете, – неожиданно сказал мне Стессель, – с русским солдатом, этой сволочью, нужно уметь обходиться. Он ничего не понимает, кроме кулака и водки. С кулаком и водкой с ним можно чудеса делать. Все эти гуманности, школы, которые завели у нас в армии, только портят его. Нет ничего хуже грамотного солдата – пьяница и неисправимый негодяй».
Бомбардировка Порт-Артура продолжалась. 13 декабря японцы взорвали мину под бруствером укрепления № 3. Однако минная галерея была подведена неудачно, и мощный взрыв не причинил никакого вреда укреплению. На осаждавших такая неудача подействовала удручающе, так как саперные работы потребовали от них огромных усилий.
Вражеские саперы продолжили работу, и 18 декабря прозвучало еще два подземных взрыва. От последнего из них погиб почти весь гарнизон укрепления вместе с его комендантом. Японцы, встретив самое слабое сопротивление, заняли высоту, установили на ней полевые пушки и пулеметы и начали фланговый огонь по Курганной батарее и Китайской стенке.
Вечером того же дня Стессель приказал отвести войска, до этого стойко оборонявшие Китайскую стенку, на вторую линию обороны, которая проходила между Курганной батареей и Большим Орлиным Гнездом. В 6 часов утра два японских пехотных полка без потерь заняли Китайскую стенку и укрепились там.
19 декабря 1904 года (1 января 1905 года по новому стилю) – на 156-й день обороны Порт-Артура – японцы атаковали по всему Восточному фронту. Одновременно осадные батареи повели огонь по второй линии крепостной обороны. Под прикрытием артиллерийских залпов японская пехота начала яростный штурм Большого Орлиного Гнезда. Гарнизон русского укрепления во главе с капитаном Галиц-ким мужественно отбили эту атаку, потеряв при этом 64 солдата из 70. Генерал-майор В.Н. Горбатовский, один из организаторов обороны крепости, отправил на гору свой последний резерв – роту моряков.
Моряки-десантники подоспели вовремя – японская пехота начала новый штурм Большого Орлиного Гнезда. Была отбита и эта атака. После полудня комендант горы капитан Галицкий донес в штаб, что вражеская артиллерия засыпает высоту 11-дюймовыми снарядами. Комендант писал в донесении: «Надеюсь на Бога и русского солдата». В тот день после первого приступа защитники высоты отбили еще пять неприятельских атак.
Ряды защитников Большого Орлиного Гнезда таяли с каждым часом. Генерал-майор Фок не захотел, как это делал в трудные минуты японских штурмов Кондратенко, снять часть сил с не подвергавшихся атакам укреплений и послать их в самое пекло боя. Во второй половине дня вражеский снаряд попал в сложенные на вершине горы ручные гранаты и лишил защитников горы такого надежного оружия. Участь Большого Орлиного Гнезда после этого взрыва была предрешена, и вскоре на вершину горы в большом числе ворвались японцы.
Около трех часов дня в штабе крепости была получена телефонограмма: «Орлиное очищено нами…» Остатки его гарнизона с оружием перешли на Митрофаньевскую гору. Последними оставили Большое Орлиное Гнездо фельдфебель десантной роты с эскадренного броненосца «Победа» Булыгин и матрос Назимов. Уходя, они вынесли из боя тяжело раненного командира десантной роты лейтенанта Тимирева.
Последние бои за Порт-Артур показали, как и в ходе всей осадной войны, массовый героизм русских воинов. Свидетельством тому стали боевые награды нижних чинов, прежде всего Знаки отличия Военного ордена Святого великомученика и победоносца Георгия, которые с 1913 года стали называться Георгиевскими крестами.
На русско-японской войне нижних чинов, да и офицеров, награждали Георгиями, скажем прямо, скупо. Особенно «оторванных» от действующей русской армии защитников Порт-Артурской крепости. Но все же даже при этом десятки порт-артурцев стали Георгиевским кавалерами[42].
Младший унтер-офицер Александр Гонцов из 5-го Восточно-Сибирского стрелкового полка стал обладателем полного банта «Егори-ев». Георгиевский крест высшей, 1-й степени за номером всего 853-м он получил за августовские и сентябрьские бои. В представлении его к награде говорилось следующее:
«25 августа принимал участие в вылазке на Седловую гору с целью выбить японцев. В сентябрьских боях на Высокой горе был ранен, остался в строю. За все время получил 9 ран».
Однополчанин Гонцова зауряд-прапорщик Алексей Ломакин тоже стал за Порт-Артур обладателем золотого Знака отличия Военного ордена 1-й степени. Георгиевские кресты низших степеней этот старослужащий из сибирских стрелков уже имел. В наградном представлении о нем говорилось так:
«В ноябрьском бою на Высокой горе в звании зауряд-прапорщика командовал ротой. По приказанию полковника Бутусова выбил японцев из левого редута, при чем сам был ранен двумя пулями».
Обладателем солдатского Георгия высшей степени стал и доблестный, бесстрашный разведчик из 28-го Восточно-Сибирского стрелкового полка ефрейтор Даниил Солдатенков. Он был представлен к награде за следующий подвиг:
«Во время разведки 13 июля 1904 г. на Зеленых горах, где с тремя стрелками под командой поручика Протасевича, не доходя до окопов Семафорной горы, занятых в то время японцами, и услышав разговор, не опасаясь быть захваченным неприятелем, один отправился к окопам узнать силы неприятеля и его расположение, что и выполнил с успехом».
Под стать разведчику Солдатенкову был его однополчанин ефрейтор Андрей Чернявский. Свою Георгиевскую награду он получил за то, что при разведке у бухты Сяо-Биндао лично захватил двух японских разведчиков, обезоружил их и доставил к своему ротному командиру.
Славой отважного человека пользовался в 7-й Восточно-Сибирской стрелковой бригаде бомбардир Савва Симоненко. Своего Георгия 2-й степени он заслужил при защите Орлиного Гнезда. В наградном представлении было сказано о его воинском подвиге так:
