— Это значит, что если за отпущенные мне еще два дня, я не найду лазейки в контракте, то я перейду в собственность Сатаны.
— И что это значит? — моя бедная кошка офигевала все больше.
— Я стану чем-то наподобие этого черта…
— Апчхи! — резюмировала несчастная и сопливая я. — Ыэ! Ыэ! Ыэыэээыэ! — но голоса по-прежнему не было. Совершенно потрясенная Маркиза, потеряв дар речи, понятное дело, молчала.
Однако, принц каким-то образом все же догадался, что допрос окончен и весьма своеобразно на это отреагировал: со страшным грохотом хлопнула дверь, и небо озарила яркая и ветвистая молния, унесшая с собой жизнь, случайно оказавшегося на ее пути несчастного дерева.
— Ну и дела…, — обрела дар речи кошка.
— Апчхи! Апчхи! Апчхи! — снова выдала сопливая я.
— А тебе бы все чихать! — неодобрительно отчитала она меня. — И как ты вообще додумалась умереть? Хотела бы я знать?
— И я тоже! — подумала я, — и поползла заваривать себе антидот.
— Ди, я, конечно, рада, что он тебя вернул, но как же мне его жалко, — захныкала Маркиза.
— Апчхи! Апчхи! Апчхи! — в очередной раз выдала я все, на что была способна.
Нет, ясно дело, радоваться было особо нечему, но я ничего не могла с собой поделать, мне было о-Очень приятно и сладостно от мысли, что принц ради возвращения меня к жизни отдал в рабство свою душу Сатане. Чувство вины и ответственности тоже были тут как тут, но они были только третьими и четвертыми в очереди и не могли испортить мне настроение. Особенно потому, что я уже точно знала к кому я обращусь за помощью по поводу контракта, заключенного принцем.
Но как бы сильно мне не хотелось тут же обратиться за помощью и сразу же порешать все проблемы принца, все-таки существовала маленькая проблема — я понятия не имела, как связаться с Ягой Пантелеевной. И поэтому, выпив свой антидот, и наконец-то избавившись от насморка, и даже получив назад свой голос — я отправилась на занятия.
Элька и Мила встретили меня счастливыми возгласами, еще бы впереди нас ждала контрольная по астрофизике, а лучше меня в нашей аудитории астрофизику понимал только преподаватель. Хотя нет, поправочка, вполне возможно мне принадлежало только третье место в этом рейтинге, потому что контрольную по астрофизике почтил своим присутствием еще и его высочество. И если просто сказать, что принц был не рад меня видеть, то это вообще ничего сказать, потому что меня окинули таким презрительно-испепеляющим взглядом, что я почти физически ощутила, как на мне задымилась одежда, а сама я стала на несколько сантиметров ниже. Но этим его высочество не ограничился, он сел впереди меня и все отпущенное на контрольную работу время откровенно флиртовал направо и налево. И когда сначала справа, а потом и слева у него поинтересовались, а не боится ли он обидеть свою невесту таким поведением, он громко так заявил, чтобы вся аудитория слышала, что у него больше нет никакой невесты. Все последующие лекции — к моему облегчению, у нас были раздельными, но это не избавило меня от постоянного потока злорадствующих сплетниц с притворным сочувствием интересующихся, как так получилось, что принц меня бросил. И все это бы я еще пережила, все-таки я знала, на что шла, когда опаивала его зельем, но эта самовлюбленная жертва собственного нарциссизма, зацикленная на оскорбленном достоинстве нажаловалась на меня моей собственной матери, что я не даю ему прохода, и настаиваю на интимной близости, а сегодня даже чуть не опоила его любовным зельем. И мама может быть ему и не поверила, если бы я сама при ней как-то не посетовала, что принц избегает меня и не хочет оставаться со мной наедине, ну и если бы еще я не была столь печальноизвестной теперь уже рецидивисткой по незаконному применению любовного зелья. Чтобы вы поняли всю глубину моего возмущения, мама не просто посадила меня под домашний арест, она забрала меня со школы и под конвоем доставила под домашний арест. Но перед этим, я два часа провела в кабинете психолога, который был решительно настроен на то, чтобы помочь мне разобраться с возникшим у меня после похищения психическим расстройством, приведшем к нездоровой одержимости принцем. Во-первых, можно подумать, одержимость бывает здоровой, а во-вторых, его высочество перешел черту! И, кроме того, это он считает, что ему осталось жить два дня, и поэтому он не против не только умереть, но и мне нервы подпортить. А я планирую ему неблагодарному его жизнь многократно удлинить, и даже уже почти знаю как.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В общем, я снова воспользовалась услугами астрального двойника, но в этот раз Маркиза (которую также до глубины ее кошачьей души возмутило поведение принца) любезно согласилась мне подыграть, то есть, принять невидимую ипостась и общаться с моей мамочкой или с папочкой или психологом на любые понравившиеся им темы вместо меня.
Я же до зубов вооруженная бешенством и праведным гневом отправилась выяснять отношения с обидчиком. Благо для этого у меня был прямой доступ из моей комнаты в его кабинет через библиотеку. В кабинете его не было, в спальне тоже, но вот в ванной — явно кто-то был, потому что оттуда сначала раздалась меланхоличная мелодия, явно исходящая из духового инструмента, а потом еще и барабанная дробь. Конечно, если бы я не была в таком бешенстве, природная скромность и хорошее воспитание имели бы все шансы меня остановить, но не в этот раз. Окинув, комнату цепким взглядом, я поняла, что самые подходящие снаряды для метания все-таки его тапочки (ну, потому что моя цель была не убить или покалечить, а просто попугать). И теперь вооруженная еще и тапочками, я отважно ворвалась в логово коварного врага. Уже первого взгляда мне хватило, чтобы понять, что в кабинете психолога я занимала чужое место, а конкретно место его высочества, потому что сидело оно в пенистой ванне с барабаном на коленях и с трубой в руках и еще и горланило во все свое королевское горло какую-ту балладу. Но я не позволила столь душещипательному зрелищу разжалобить меня и запустила в него тапочками, правда не очень метко. Но это, потому что тапочки были его высочества, и очевидно, чувствовали к нему симпатию и потому не пожелали отправиться по адресу, то есть в лоб. Но принц, к моему удовлетворению, испугался, и подскочил, но, к моему смущению, прикрытый только одним барабаном, свисавшим с его шеи на тесемочках.
— Ты что с ума сошла?! Это моя комната! Моя ванна! И я тут расслабиться пытаюсь!
— Нет. Не сошла! — заорала я. — Всего лишь подтверждаю свою репутацию. Я же преследую тебя! — все это я говорила, смотря исключительно ему в глаза, ну может иногда обращала внимание на широкие плечи, но красную черту, очерченную барабаном, я не пересекала — ни-ни. — Как ты мог?
— Ты меня заманила к себе и опоила зельем!
— Я тебя опоила, потому что ты не был со мной честен! И я волновалась за тебя! А ты вместо того, чтобы со мной поговорить, сбежал как трус!
— Как трус?! — возмущенно заорал он, и, кажется, даже собрался вылезти из ванны, чтобы доказать мне, что он не трус.
И я в панике швырнула ему на барабан полотенце.
— Возможно ты не в курсе, но на тебе кроме барабана ничего нет!
Принц, все же обладал какой-то скромностью, потому что тут же присел.
— Я тебя за дверью подожду. И поговорим. Только не забудь прикрыться чем-нибудь, пожалуйста! — и я закрыла дверь ванной.
Весь мой боевой запал уже вышел, поэтому за дверью меня поджидало нервное беспокойство.
«— А что если он не захочет выслушать? И опять того вытурит за дверь? — поинтересовалась моя Луна.
— Ну, … вообще-то наша тушка хоть и изящная и очень симметричная, но не такая уж и легкая, чтобы нас против нашей воли выволокти аж за ворота замка…, — резонно заметил Меркурий.
— Так его высочество не будет делать это сам — он стражу пригласит! — не менее резонно заметил Сатурн. — И тогда мы уже никак не докажем, что на самом деле не преследуем его и не склоняем к интиму! Одно вторжение в ванну чего стоит! А принц между прочим не одет был!
— Мы все заметили! Не надо нам напоминать…, — стыдливо заметила Луна»
