Тео будет оберегать ее. Потому что гнев и бессильная злоба ничего не даст.
Только он сам виноват во всем.
Так же плавно, беззвучно Древний оттолкнулся от стены и вернулся к кровати. Опустился на пол. Уперся головой в матрас возле ее руки. Не касаясь, нет. Пусть это было единственным, чего безумно жаждало все в нем.
И вслушиваясь в прерывистые, неровные удары любимого сердца, начал вспоминать то, что заставляло ее пульс нестись галопом.
Было время, когда ему нравилось загонять своих жертв, подобно дичи. Давать им ложную надежду, а потом обрушиваться с неба, показывая, сколь они беспомощны и беззащитны перед тем, кто имеет такую силу…
Было время, когда его узники мечтали о пытках раскаленным железом, столь любимым инквизицией, ибо те муки, были несоизмеримо легче того, что творил Древний…
Он не был достоин такой жертвы, разрази все гром! Не заслуживал мук Лили!
И ненавидел весь мир, за то, что она терзалась сейчас из-за него!
Но она…. Лилиана, заслуживала то, что хотела иметь…, пусть он предпочел бы умереть, чем ей — платить такую цену за это…
Глава 12
Ей не нравилось то, что Грегори был хмурым. Такое положение вещей — ее совершенно не устраивало.
Катти поджала губы и чуть прищурилась, рассматривая недовольное выражение на лице любимого. Серьезно, он слишком остро воспринял все.
Освободившись из его рук, она прошла по пустой комнате, в которой не было ничего, кроме огромной кровати, и подошла к стрельчатому окну, только отмахнувшись, на грозный рык и предупреждающее: "К-а-т-ти". И с интересом высунула взъерошенную голову в оконный проем, осматривая раскинувшийся в окрестностях лес, наслаждаясь колючим касанием ледяных порывов ветра, который, завывая, бился о стены древнего замка.
Лина не совсем понимала, в чем именно довелось ей участвовать сегодня. Она с трудом удерживала в сознании хоть что-то, кроме желания быть рядом с Грегори.
Но там, на той равнине, с которой они только вернулись, было нечто такое, что заставило ее отойти от этого своевластного вампира.
Едва надрывный голос плачущей девушки затянул странный речитатив, неясная сила поманила Лину приблизиться, подойти так, чтобы оказаться в самом центре всего происходящего.
Что-то притягивало ее в тех словах, взывало к Каталине из-под земли…, словно из другой реальности. Что-то устремилось к ней, пробегая по нервам и венам, обжигая их силой.
То, что несмотря и на всю усталость, наполнило ее бурлящей, непонятной энергией, стремящейся вырваться, вылиться в какую-то шалость.
В отличие от всех остальных девушек, измотанных ритуалом, ею владела жажда действия. Но этот упрямый вампир был непреклонен.
Впрочем, она еще и не начинала пробовать его растормошить.
Лина уперлась локтями в каменный подоконник и положила голову на кулачки, с интересом глядя, как треплет ветер ее каштановые волосы. Ее колени упирались с прохладную каменную стену, а босые ступни ощущали малейшую шероховатость и неровность гранитных плит пола.
Было нечто непривычное во всем происходящем. Что-то в ней было не так, как всегда. Откуда эта странная уверенность, что раньше ей весьма не помешало бы подобное чувство осязания и способность растворяться в воздухе? Например, чтобы уклоняться от летящих пуль…
Только бы вспомнить, что это — пули?
Она немного нахмурилась, не обращая внимания на приближение Грега, которое ощущала мягким ласканием колеблющегося воздуха к ее коже. Разве так не всегда было? Хм…
Но она никак не могла ухватить догадку "за хвост". Та, словно лукавая мышка, юрко пряталась от нее в норку тайн разума Каталины, лишь дразня кончиком шевелящихся усов.
Что было до того, как она проснулась сегодня вечером в жарких объятиях любимого? Смутные картинки мелькали в мозгу, но никак не желали становиться четкими.
— Ты должна отдохнуть, К-а-т-ти, — в голосе мужчины слышались лишь отголоски привычной насмешливости.
Кто бы мог подумать, что этот вампир окажется настолько впечатлительным? Лина покачала головой и подалась назад, вжимая свое тело в твердые, напряженные мышцы Грегори. Его руки сомкнулись на ее талии и он надавил, собираясь настоять на своем. Не отдавая предпочтение обычному потаканию ее желаниям и слабостям. Не желая сегодня ей в этом уступать.
Грег был полон решимости уложить ее в постель. И вовсе не для того, о чем задумывалась в этот момент сама Каталина.
Ее такой расклад не устраивал.
Пфф! Этот упертый вампир даже противился собственному желанию укусить ее, не собирался позволить себе вонзить клыки, погружая их все глубже и глубже, чтобы насладиться вкусом ее крови. Хоть Лина и чувствовала, насколько его манил ее аромат.
Мужчины! Вечно они думают, что знают все лучше!
Не совсем понимая источника, из которого в ее разуме рождались такие мысли и идеи, она раздраженно прикусила губу, царапая ее клыками.
Капля крови выступила из небольшой царапины, растекаясь ароматом в воздухе между ними. Грегори напрягся и с шумом втянул в себя воздух.
Ей это понравилось. Звук его напряженного тяжелого вдоха жидким огнем пробежал по сосудам Катти, заставляя все ее тело натягиваться, словно струну. Рот Лины увлажнился, от желания обернуться и поцеловать Грегори. Облизать его. Всего. От манящих насмешливых губ, до впадинки пупка на твердом, плоском животе. И ниже, обхватывая губами чуть влажную головку его напряженной, тяжелой плоти, скользя по ней языком, слизывая терпкий, острый мускусный вкус.
Лина с трудом сглотнула от желания, перехватившего горло.
Она опустила руки, распластывая ладони по камню, нуждаясь в дополнительной опоре.
Будто видя эти картины в ее разуме, он тихо гортанно зарычал, заставляя дрожать малейшую мышцу в теле Катти, и плотно прижался к ней сзади, упираясь ладонями в подоконник поверх ее рук, накрывая ее кисти — своими. Заключая Лину в плен горячего, крепкого, и уже такого возбужденного тела.
— К-а-т-ти, девочка, не дразни меня, — голос Грегори приобрел, привычные ей, лениво-плавные нотки.
Ее вампир забывал о своем волнении. И это было именно тем, чего хотелось Лине, черт возьми! Но и ощущая радость у нее внутри, Грег не собирался идти на поводу общего желания. Наверное, чересчур серьезно относясь к своему защитному инстинкту в отношении ее.
Пффф…
— Ты слишком много перенесла, как для вечера перерождения, и сейчас — будешь отдыхать, — но не в силах перебороть соблазна, он потерся губами о затылок Лины, царапая нежную, чувствительную кожу под волосами кончиками острых клыков. Усиливая ее дрожь. Вызывая недовольный стон тем, что так и не укусил.
