Читаем без скачивания Катастрофы в Черном море - Евгений Шнюков

Эскадренный миноносец «Беспощадный» был заложен 15 мая 1936 г.. спущен на воду 5 декабря этого же года, вступил в строй и вошел в состав Черноморского флота 2 октября 1939 г. Его тактико-технические данные: длина 112,8 м, ширина 10,2 м, осадка 4,8 м, мощность главных двигателей 56500 л.с., максимальный ход 38,6 узла, экономический — 19,5 узлов, дальность плавания 2565 миль. Эсминец был неплохо вооружен (стр. 117). Корабль мог принимать 48 мин. Экипаж его — 236 человек. «Беспощадный» был представителем самого многочисленного в советском военно-морском флоте типа эскадренных миноносцев. В то время их было 28 единиц, из них 6 — на Черноморском флоте, 5 — на Балтийском, 7 — на Северном и 10 эсминцев на Тихоокеанском флоте. Эсминец «Беспощадный» в октябре 1939 г. был с официальным визитом в Турции (Стамбул). В Великую Отечественную войну участвовал в обороне Одессы, Севастополя, Кавказа, в десанте в Григорьевку под Одессой в сентябре 1941 г. и Южную Озерейку в феврале 1943 г. Награжден орденом Красного Знамени 3 апреля 1942 г. (рис. 39).

Эсминец «Способный» (типа «Сторожевой») до 25 сентября 1940 г. назывался «Подвижный», заложен, как и «Харьков» и «Беспощадный», в Николаеве 7 июля 1936 г., спущен на воду 30 сентября 1939 года, вступил в строй и вошел в состав Черноморского флота на третий день войны — 24 июня 1942 г. Участвовал в обороне Одессы, Севастополя, Крыма и Кавказа. Его тактико-технические данные: длина 112,5 м, ширина 10,2 м, осадка 5,0 м. Мощность главных машин 54000 л.с., максимальная скорость 38 узлов, экономическая — 19 узлов, дальность плавания 1800 миль. Эсминец имел достаточно мощное вооружение (см. стр. 118). Корабль мог принимать 60 мин, его экипаж составлял 267 человек. В военно-морском флоте во время войны было 18 кораблей этого типа: 5 — на Черном море («Свободный», «Смышленый», «Совершенный», «Сообразительный», «Способный»), 13 — на Балтике.

О гибели «Харькова», «Беспощадного» и «Способного» написано очень много непосредственными очевидцами этого трагического события, советскими военными историками разных послевоенных лет. Самый авторитетный очевидец — тогдашний Народный комиссар Военно-морского флота СССР Николай Герасимович Кузнецов свидетельствует:

«Осенью 1943 г. блокированные в Крыму вражеские войска могли снабжаться только морем. Перед нашими моряками особо остро встает проблема срыва вражеских морских перевозок. Подключаем к этому не только авиацию и торпедные катера, но и эсминцы.

Эскадренные миноносцы чаще всего действовали между мысом Чауда и мысом Айтодор. Они выходили из Туапсе вечером, к полуночи подходили к морским трассам противника, расходились и в течение двух-трех часов вели поиск. Затем обстреливали береговые объекты, к рассвету соединялись и под прикрытием истребительной авиации возвращались в базу. Последний такой выход был совершен в ночь на 6 октября. О нем я обязан рассказать подробнее. Это был крайне неудачный поход, который закончился гибелью трех кораблей. Я был в то время на Черноморском флоте и знаю все подробности.

Командующий Черноморским флотом распоряжением от 5 октября 1943 г. поставил перед эскадрой задачу силами 1-го дивизиона эсминцев во взаимодействии с торпедными катерами и авиацией флота в ночь на 6 октября произвести набег на морские коммуникации противника у южного побережья Крыма и обстрелять порты Феодосия и Ялта, где разведка обнаружила большое скопление плавсредств. В набег были выделены лидер эсминцев «Харьков», эскадренные миноносцы «Беспощадный» и «Способный» («Харьковым» командовал капитан 2 ранга П.И. Шевченко, «Беспощадным» — капитан 3 ранга В.А. Пархоменко, в будущем командующий Черноморским флотом в 1955 г., «Способным» на этом выходе — капитан 3 ранга А.Н. Горшенин. Командир дивизиона капитан 2 ранга Г.Н. Негода выходил в море на «Беспощадном» — Л.М.). Для их прикрытия выделялись все имевшиеся в наличии истребители дальнего действия.

…С наступлением темноты отряд под брейд-вымпелом командира 1-го дивизиона эсминцев капитана 2 ранга Г.Н. Негоды покинул Туапсе. У южного берега Крыма корабли разделились: лидер направился к Ялте, а эсминцы к Феодосии. В это время, по-видимому, корабли были обнаружены вражескими самолетами-разведчиками, которые уже больше не упускали их из виду (в темное время вражеские самолеты использовали осветительные бомбы, кроме того за кораблями вели наблюдение береговые радиолокационные станции, изменения курса для дезориентации противника успеха не имели — Л.М.). В восьми милях от Феодосии (это было около 6 утра — Л.М.) наши эсминцы были атакованы торпедными катерами и обстреляны береговыми батареями из района Коктебеля. В коротком бою эсминцы повредили два торпедных катера. Но, поняв, что фашисты подготовились к отпору, командир отряда отказался от обстрела Феодосии. «Беспощадный» и «Способный» легли на курс в точку рандеву. Тем временем «Харьков» подошел к Ялте и с дистанции 70 кабельтовых обстрелял порт. По кораблю открыли огонь береговые батареи, но вреда ему не принесли. «Харьков», выпустив несколько снарядов по вражеским батареям, отвернул от берега и вскоре — в 7.15 — присоединился к эсминцам. Уже светало. Кораблям следовало бы поторопиться с отходом, чтобы быстрее достичь зоны действия нашей авиации прикрытия. Но в это время истребители дальнего действия, сопровождавшие корабли, сбили немецкий самолет-разведчик. Командир отряда приказал «Способному» подобрать из воды немецких летчиков, а остальным кораблям тем временем охранять «Способный» от возможных атак подводных лодок. Так корабли задержались почти на 20 минут. Роковых минут! Когда корабли начали построение в походный ордер, со стороны солнца появились вражеские пикировщики. Отряд прикрывался всего тремя истребителями. Наши летчики дрались геройски, сбили два вражеских самолета — Ю-87 и ME-109. Но силы были неравны. Бомбардировщики сбросили бомбы. Три из них попали в лидер «Харьков», он потерял ход.

…Командующий флотом старался чем мог помочь кораблям, выслал к ним еще девять истребителей — все, что в готовности находилось на аэродроме.

— Где остальные два корабля? — спросил я.

— Буксируют «Харьков».

— Прикажите им оставить его!

Но было уже поздно. На корабли налетело еще четырнадцать пикирующих бомбардировщиков. Два «юнкерса» атаковали «Харьков» и буксировавший сто «Способный». Отдав буксир, «Способный» стал маневрировать вблизи поврежденного лидера, ведя огонь по самолетам. От близких разрывов бомб на эсминце разошлись швы в правом борту кормовой части. Морякам пришлось бороться с течью. Тем временем десять-двенадцать пикировщиков атаковали эсминец «Беспощадный». Корабль получил серьезные повреждения и лишился хода. Командир отряда, находившийся на «Беспощадном», приказал «Способному» буксировать поочередно оба поврежденных корабля. Все это происходило в 90 милях от Кавказского побережья. Г.П. Негода надеялся, что из Геленджика поспеет помощь, и тогда корабли, держась вместе, смогут эффективнее отражать атаки вражеской авиации. Моряки лидера «Харьков» ценой героических усилий восстановили одну машину, дав кораблю ход 9-11 узлов (напомню читателю, что узел — мера скорости, равная миле — 1852 метра в час). Эсминец «Способный» взял на буксир «Беспощадного», команда которого самоотверженно боролась за живучесть своего корабля. Но фашисты не отставали. В небе появилось пять «юнкерсов» под прикрытием двенадцати истребителей. «Способный» тотчас дал полный ход и, маневрируя, открыл огонь. Команда «Беспощадного» тоже героически отражала атаки. Но неподвижно стоявший корабль не мог уклониться от ударов. После попадания нескольких бомб «Беспощадный» затонул. Командир «Способного» немедленно радировал об этом в базу. К великому сожалению, радиограмма до адресата не дошла, и комфлот не смог действенно вмешаться в ход событий. Пока корабли поднимали из воды людей с затонувшего «Беспощадного», враг совершил очередной авиационный налет и потопил лидер «Харьков». После прекращения воздушной атаки командир «Способного» приступил к спасению моряков «Харькова». Но последовал еще один, самый крупный налет. В нем участвовало двадцать пять пикирующих бомбардировщиков. «Способный» затонул от двух прямых попаданий бомб.

Для спасения команд были высланы торпедные и сторожевые катера, тральщики и гидросамолеты.

Никогда не забуду напряженной обстановки на командном пункте флота. Донесения и распоряжения следовали одно за другим. Но все усилия ни к чему не привели. Флот потерял три прекрасных боевых корабля и несколько сот моряков. В Туапсе я встретил командира дивизиона Г.П. Негоду. Он спасся чудом, пробыв несколько часов в холодной осенней воде. Хотел с ним поговорить. Но он был так потрясен происшедшим, что разговора не получилось бы.

Позже мне довелось беседовать со многими участниками тех событий. Ясно одно — повторные походы к побережью, занятому противником, сопряженные с очень большим риском, требовали особой внимательности. Закончив обстрел берега, командир дивизиона должен был, не теряя ни минуты, полным ходом отходить в свои базы. Ему ни в коем случае нельзя было задерживаться, даже когда удалось сбить немецкий разведывательный самолет. Поврежденный, потерявший ход лидер следовало бы покинуть, сняв с него команду, либо, оставшись на «Харькове», Г.П. Негода должен был приказать остальным эсминцам следовать на базу, а сам ждать усиленного авиационного прикрытия или же подхода наших кораблей.