Читаем без скачивания Сказки народов России - Марк Ватагин

— Я сидел вчера вечером рядом с его гнездом, — сказал чирок, — и слышал, что он говорил жене. Ей он сказал: «Собирайся, завтра полетим на Север». А вас, птицы, почтенный беркут обманул. Я немного испугал его, почтенный беркут вздрогнул, гнездо его сорвалось и упало вниз.

Птицы закричали:

— Если чирок говорит правду, надо выбрать другого предводителя, который слетал бы на Север и не обманул бы нас.

В это время медленно и степенно пришёл на сходку сам беркут. Птицы спросили:

— Как вы спали, почтенный господин?

— Ох, плохо, — ответил беркут. — Среди ночи гнездо моё сорвалось, пришлось мне спать на земле.

Птицы переглянулись. Чирок, оказывается, говорил правду.

И тогда они беркуту сказали так:

— Почтенный господин, ты опечалил нас вчерашним рассказом. Опечалил, но надежды нашей не убил. Тебе, наверное, не повезло, ты, наверное, попал в плохие места. Мы думаем, что, если лететь туда, откуда дует прохладный ветер, можно найти благодатную землю. Теперь мы пошлём на Север другую почётную птицу, выберем другого предводителя. Тебя это не обидит?

Что ответить беркуту? И он сказал:

— Нет, не обидит.

Тогда сказали журавлю:

— Почтенный журавль! Теперь тебе мы доверяем стать нашим предводителем, тебе доверяем слетать на Север, поискать хорошие земли. Ты видный и красивый, умный и осторожный. Крылья у тебя большие — летаешь хорошо, ноги у тебя длинные — бегаешь хорошо. На земле ты поешь червей, а на болоте — лягушек. Лети на Север, почтенный журавль, принеси нам хорошие вести.

Журавль гордо вышел вперёд и говорит:

— Вы правильно сделали, птицы, что выбрали предводителем меня. Я доволен. Я полечу.

И тогда вперёд выскочила маленькая уточка. Она закричала:

— Что вы делаете, уважаемые птицы? Кого вы выбрали? Вы, наверное, выбирая предводителя, смотрите на длину носа? Что вы в журавле нашли? Длинные ноги, длинная шея и громкий дурацкий крик. Журавль — самая глупая птица: ни ума, ни памяти! У первого болота он забудет о нас, налопается лягушек и вернётся!

Услышав такие слова, журавль кинулся на уточку и давай колотить её своим длинным крепким клювом. Он переломал ей крылья и ноги и совсем бы убил, да народ заступился. Журавля оттащили. Утка сказала:

— И это называется: каждый волен на сходке сказать, что думает… А нельзя, оказывается, говорить слабому против сильного. Вот, смотрите, птицы, какого умного и справедливого вожака вы себе выбрали.

— Да, ты не прав, журавль, — сказали птицы. — Не надо было так горячиться, не надо было начинать драку. Утка говорила грубо, мы бы её наказали. Надо бы лишить тебя звания предводителя, да жаль, нет другого, достойного…

— Как это нет достойного? — закричала утка. — Вот сидит богатырь орёл. Он и по имени господин![103] Кто видит так далеко? Кто летает так высоко? Кто великодушен, как он?

Птицы сказали:

— А ведь правильно говорит маленькая утка. Он самый умный, он самый лучший.

Выбрали орла, попросили его слетать на Север. Орёл скоро вернулся и сказал:

— Земли там благодатные, лето не жаркое. Ни одно яйцо там не протухнет, ни один птенец не погибнет. Всем нам надо на лето улетать на Север.

И птицы полетели в наши привольные северные земли. С тех пор они прилетают к нам каждое лето. Правда, журавль не летит далеко на север, туда, куда утки. Беркут прилетает, но прячется по лесам.

ДЕВУШКА-ХВОЩИНКА

Жила, говорят, когда-то давным-давно маленькая старушка Бэйбэрикэн. Было у неё пять коров. Эти коровы сами паслись в широком поле. Пошла однажды старушка искать своих коров и нашла красивую пятисуставную хвощ-траву.

— Возьму эту траву, отнесу домой, пусть она станет моим ребёнком, — сказала старуха. Она бережно выкопала хвощ-траву; с корнем вытащила, ни корешка, ни веточки не повредила, домой принесла, на подушку положила, одеялом укрыла.

И пошла доить коров. Вдруг слышит: в юрте тонко звякнули бубенчики, а потом напёрсток упал. Старушка вскочила, молоко пролила, вбежала в юрту, отвернула одеяло — на подушке хвощ-трава лежит, всё как было, трава травою. Вышла старушка, села доить корову — опять звон: тонко звякнули бубенчики, а потом иголка упала. Старушка опять вскочила, опять молоко пролила, вбежала в юрту, отвернула одеяло — на подушке хвощ-трава лежит, как прежде. «Что же это звякало? — подумала старушка. — Не для того же звон был, чтобы я молоко опрокидывала!» И опять ушла доить коров. И опять вскоре услышала звон: тонко звякнули бубенчики, а потом ножницы упали. Старушка в третий раз вскочила, пролила молоко, вбежала в юрту, а там на одеяле сидит красавица: лицо её как белый мрамор, глаза как халцедон,[104] брови как два чёрных соболя, которые лежат, касаясь друг друга лапками. Обрадовалась старушка Бэйбэрикэн, сказала:

— Теперь у меня есть дочь!

Стали они жить вдвоём, вместе доили коров.

Однажды в тех местах охотился удалой Харжит-Берген, сын Хан-Харах-тойона. Увидел он белку выстрелил — не попал. Погнался за белкой. Стрелял в неё с утра до захода солнца, а попасть не мог. Вот белка взлетела на лиственницу возле юрты старушки Бэйбэрикэн. Удалой охотник опять выстрелил. Стрела упала в дымник юрты. Харжит-Берген закричал:

— Эй, старуха! Вынеси стрелу!

Нет ответа. Ещё громче закричал охотник:

— Выходи, старуха! Я — Харжит-Берген, сын Хан-Харах-тойона! Я жду стрелу!

Опять нет ответа. Влетел охотник в старухин дом! А когда влетел — увидел красавицу, краше которой нет на свете: лицо её как белый мрамор, глаза как халцедон, брови как два чёрных соболя, которые лежат, касаясь друг друга лапками.

Харжит-Берген остолбенел и долго не мог прийти в себя. А потом выбежал из юрты, вскочил на коня и поскакал домой.

— Отец, мать! — закричал он дома. — Я видел в юрте маленькой старушки Бэйбэрикэн, которая пасёт пять коров, несказанную красавицу! Посватайте мне эту девушку!

Отец его, тойон Хан-Харах, послал к старушке девять всадников на девяти рыжих конях. Как ветер прилетели к старушке всадники, вбежали в юрту. И все остолбенели, увидев красавицу. А когда пришли в себя, тихонько вышли. Остался один, самый старший.

— Старуха Бэйбэрикэн, отдай эту девушку, твою дочь, сыну нашего владыки, сыну Хан-Харах-тойона, — сказал он.

— Отдам, — ответила старушка. — Но сначала спроси согласия у девушки.

— Пойду за него, — сказала девушка.

— Тогда давайте калым, — сказала старушка. — Как наполните всё моё поле лошадьми и коровами, так и забирайте девушку.

Посыльные вернулись к тойону. Всё рассказали. Тойон приказал наполнить старушкино поле лошадьми и коровами. Люди пригнали их. И привели чубарую говорящую лошадь под серебряным седлом, в сбруе, украшенной серебром. К седлу была привязана серебряная плётка. Харжит-Берген бережно вывел невесту из юрты, посадил её на чубарую лошадь и повёз домой. По дороге он сказал:

— В лесу у меня стоят самострелы на лисиц. Пойду проверю. А ты поезжай одна. Доедешь до развилки двух дорог. У одной дороги на дереве висит чёрная соболья шкура. У другой — бурая медвежья. Поезжай туда, где висит чёрная соболья шкура.

Сказал так и скрылся в лесу. Красавица испугалась. Но делать нечего, поехала одна. А как доехала до развилки, так и забыла всё, что наказал жених. Направилась туда, где висела медвежья шкура. Вот она въехала в тёмный лес и скоро добралась до железной юрты. Там жила дочь восьминогого Аджарай-Бёге-абаасы,[105] одноногая колдунья. Когда девушка подъехала к юрте, дочь абаасы выскочила ей навстречу. Она была в железной одежде, на одной кручёной ноге, с одной кручёной рукой, с одним мутным страшным глазом в середине лба, с длинным чёрным языком, который свисал до пояса. Дочь абаасы стащила красавицу с лошади, сорвала кожу с её лица, прилепила к своему лицу. Весь красивый наряд с девушки сняла, сама невестой оделась, потом вскочила на чубарую лошадь и поскакала к дворцу Хан-Харах-тойона.

Жених догнал её у самого дома. Он ни о чём не догадался. Все родственники жениха вышли встречать невесту. Девять братьев Харжит-Бергена подбежали к золотой коновязи справа, чтобы принять повод лошади. Восемь сестёр подошли к золотой коновязи слева, чтобы привязать лошадь. Но невеста почему-то привязала свою лошадь к ободранному стволу ивы, к которому старуха скотница Симяхсин обычно привязывала пёстрого шелудивого быка. Все, кто встречал невесту, огорчились.

У девушек были наготове суровые нитки. У парней были наготове луки и стрелы. Во дворце тойона шептались:

— Как заговорит красавица — изо рта у неё посыплются драгоценные красные бусинки. Где пройдёт красавица — по следам её побегут гладкие чёрные соболи.

Вот для этих драгоценных красных бусинок, чтобы их подбирать да нанизывать, девушки принесли суровые нитки. Вот для этих чёрных гладких соболей, чтобы их стрелять-подстреливать, парни приготовили острые стрелы.