Распятый на невидимом кресте Филипп висел в метре над землей. На лбу выступил бисер пота, от напряжения на виске бугрилась прожилка вены, зубы сжимались от боли. Утерявшая человеческий лик Саша разглядывала пленника черными глянцевыми глазами. Она пошевелила указательным пальцем, и жертву развернуло в воздухе вокруг невидимой оси.
— Прекрати! Ты убиваешь его! — выкрикнули со стороны дома.
На крыльце, схватившись за деревянные перила, оцепенела Аида. В лице мачехи отражалось столько ужаса, что хватило бы на целую испуганную толпу.
— Зак, сделай же что-нибудь! — снова завопила она и с ненавистью взмахнула рукой, словно отвешивая оплеуху. Раздался звук звонкой пощечины. Приходя в сознание, Саша дернулась и изумленно прижала ладонь к покрасневшей щеке.
Филипп мгновенно, точно кто-то срезал у марионетки веревочки, сорвался вниз и распластался на земле. Секунду спустя, он пошевелился, со стоном перевернулся на спину. Морщась от боли, сел и тихо охнул, схватившись за ребра.
Новоявленная ведьма в панике озирала место драки широко раскрытыми глазами: поверженных братьев, обозленную Аиду, развороченную магическим ударом подъездную дорожку. Прикусив губу, Саша бессильно схватилась за голову и попятилась.
— Простите меня, — сдавленно прошептала она, не обращаясь ни к кому конкретно, и стремглав бросилась в дом.
* * *
Задыхаясь, я ворвалась в разгромленную спальню Филиппа. Везде валялся мусор, кособочилась большая кровать с торчавшими из матраца пружинами, на окнах кривились сорванные карнизы.
Из треснутого зеркала в богатой позолоченной раме ухмылялся рыжеволосый демон.
— Ненавижу! — прошептала я, сжимая кулаки.
Вдруг бес запрокинул голову, и над ухом прозвучал леденящий душу смех. В перечеркнутое кривым шрамом зеркальное полотно полетел деревянный обломок, но отскочил от поверхности, как от каменной стены. Демон бесновался, сгибался пополам, захлебывался злобным хохотом.
— Ненавижу!!!
И комната ожила. Неясные шорохи встревожили хрупкую тишину. Все сломанные вещи взмыли в воздух и наполнили пространство хаотичным мельтешением. Щепы, осколки, микросхемы вертелись вокруг меня. Сцеплялись части и надтреснутые куски, превращаясь в уродливые непонятные предметы. Слетались воедино лоскуты, образуя странное разноцветное покрывало. Частями огромной мозаики, тонко звякая, склеилось зеркало.
— Пожалуйста, остановитесь! — жалобно прошептала я, едва живая от страха. — Стойте! Хватит!!!
Воздух затих, уродливые вещи замерли. Я попятилась и, упершись спиной в стену, бессильно съехала на пол. Из груди вырвался громкий всхлип. Чтобы подавить рыдания пришлось до боли прикусить губу. Пожав ноги, я крепко обняла колени. От любого движения зависшие предметы шевелились, и безмолвие наполнялось тревожными шорохами.
— С ума сойти! — входя, присвистнул Заккари. В тусклом свете его черная рубашка с закатанными рукавами выделялась резким пятном. Стекло на циферблате наручных часов с золотым ободком было треснуто, стрелки не двигались. Сам парень выглядел разбитым, ничуть не лучше часов. На скуле наливался заметный синяк, опухла треснувшая нижняя губа.
Уперев руки в бока, ведьмак осмотрелся и обнаружил меня.
— Очухалась?
В ответ я лишь дернула плечом.
Ободранной костяшкой пальца блондин толкнул замерший в воздухе механизм из разномастных микросхем и задумчиво проследил за тем, как диковинная штуковина плавно продрейфовала на несколько шагов. Не произнеся ни слова, парень присел рядом со мной у стены и расслабленно вытянул ноги.
— Я их остановила, а опустить не смогла — неопределенно кивнув, хрипловато прошептала я.
Ведьмак резко щелкнул пальцами, и безобразные предметы махом сорвались вниз. Пол снова усеяли осколки и обломки, мелкие детали. Только книги да часть соткавшегося покрывала остались целыми.
Неожиданно даже для себя я громко шмыгнула носом и судорожно проглотила подкатывающий к горлу горький комок. Глаза горели от слез.
— Плачешь? — Зак не повернул головы.
— О, да! — нервно хмыкнула я. — Очень, знаешь ли, люблю порыдать в гостях. Дома невозможно слезу пустить, чтобы не услышать: «У тебя проблема? Ты хочешь поговорить об этом?»
Парень обратил ко мне понимающий взор и тихо спросил:
— Ты хочешь поговорить о том, что случилось?
— Нет.
— Тогда я посижу с тобой молча, — предложил ведьмак, запрокинув голову. Он разглядывал побеленный потолок с крюком, оставшимся от люстры. Отросшая светлая челка упала на лоб, и блондин раздраженно поправил прядь.
— Синяк сильно болит? — глухо спросила я.
Непроизвольно парень потер скулу и уверил:
— Терпимо. — Он попытался улыбнуться, но из-за разбитой губы вышла лишь болезненная гримаса. — Удар был, что надо.
— Я могла вас убить.
— Могла, — спокойно подтвердил Зак и безразлично пожал плечами, — но ведь не убила. Мы все проходили через это — ощущение безнаказанности. Сила дурманит. Главное, вовремя остановиться.
— Ты не понимаешь, — перебила его я. — Сила Хозяина не похожа на твою или Аиды. Она не дурманит, а управляет тобой как куклой. Твоими руками совершает ужасные вещи, и ты перестаешь быть человеком, превращаешься в кого-то другого… — Взгляд остановился на большом зеркале, откуда жутковато ухмылялся демон. — Существо из зазеркалья.
— Саша, — ведьмак легонько коснулся пальцами моего подбородка, заставляя повернуться к нему, — все наладится.
— А если нет? — Наконец, высказала я пугающую мысль, витающую в холодном воздухе Гнезда. — Сегодня я едва не убила лучшую подругу! В отличие от меня, Филипп управлялся и с Силой, и с проклятьем.
— Не обольщайся, — опроверг Зак презрительным тоном, — мой братец уживался с проклятьем по единственной причине — он и в лучшие времена был редкостным гадом!
— Искренне удивлен, но ты прав, — раздался из дверей голос Филиппа.
Я затравленно вскинулась. Нежданный гость замер на пороге, привалившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. Он успел сменить испорченный костюм на футболку с короткими рукавами и удобные вельветовые брюки. На запястьях краснели следы, словно натертые толстыми веревками-путами. Едва подживавший ожог в виде пентаграммы был содран. Лицо парня еще сохраняло мертвенную бледность, отчего ярко выделялись бессонные тени под глазами.
— Отсутствие дара тебя портит, — сухо заметил блондин, — по крайней мере, раньше ты не подслушивал.
Помедлив, Филипп прошел в комнату, и под его подошвами захрустели осколки. Подобно Заккари, он изучил погром, поддел носком кеда растерзанный динамик от колонки музыкального центра. Постояв в задумчивости некоторое время, парень уселся на пол рядом со мной, по другую сторону от брата.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
