Его спасло падение. Машина рухнула в каналы подземной системы орошения, когда-то питавшей ныне истлевшие виноградники. По этим каналам ему и удалось отыскать дорогу назад.
Чем дальше он идет, тем слабее ощущается жара. Весь доспех Освободившегося покрывает запекшаяся кровь. Наконец, он добирается до последней двери, едва отыскав ее в подземном мраке.
Один из воинов оборачивается к нему и, смеясь, произносит:
— Кайлок? Мы думали, ты уже мертв.
Двое Несущих Слово охраняют пленного Ультрадесантника. Судя по знакам различия — это капитан. Лицо Вальтия в крови и синяках, один глаз заплыл. Его пытали. На столике рядом лежат орудия дознавателей — различные ножи и щипцы. Помещение освещено белесым больничным светом, который то разгорается ярче, то затухает.
Кайлок заходит в комнату пыток.
— Еще нет.
Оба Несущих Слово, бросив капитана, резко оборачиваются, услышав его голос.
Курта Седд с немым интересом изучает пикт экран. Фосфорные лампы погасли, и теперь свет монитора — единственный источник освещения, окрасивший Темного Апостола в нездоровый зеленоватый оттенок. Изображение дергается, сменяется помехами, затем на миг стабилизируется и вновь искажается.
— Отлично, — мурлыкает себе под нос Седд.
Они установили сейсмические датчики в каждом туннеле. Их местоположение отображается на экране. Значки формируют восьмиконечную звезду — посвящение нечестивому символу.
Седд лишь слегка поворачивает голову, когда в помещение заходит легионер. Темный Апостол уверен в своем безраздельном главенстве над захваченным бункером. Краем глаза он замечает, что Латек "развлекается" с одним из пленных Ультрадесантников.
— Оставь в нем хоть каплю крови, Латек. Еще не время.
Им потребуется кровь и этого воина, и капитана. Он подумывает отослать Латека проверить, как там Ворщ и Меткар. Все пленные десантники должны выжить до поры, и люди, трусливо сбившиеся в углу комнаты, тоже. Их кровь еще пригодится.
— Завеса вновь тончает, — произносит Седд, — не так ли, Кайлок?
Фигура в рогатом шлеме приближается на шаг, и Темный Апостол морщится.
— От тебя воняет кровью. Ты принес мне их головы или только языки, ученик?
Что-то тяжелое падает на пол и катится к ногам Седда. На Темного Апостола смотрят разбитые глазницы шлема Ультрадесантника. Из шлема торчит окровавленный обрубок шеи.
— Очень хорошо, Кайлок.
Седд отворачивается обратно к мониторам, изучая прорытые в толще камня туннели: вот старая линия канализации, а вот здесь под землю провалился грузовик на магнитной подушке. Седду осталось лишь соединить знаки линиями. Этот космический рисунок отпечатался на поверхности планеты еще до того, как война пришла на Калт. Подземный бункер помог связать его воедино, — приятный подарок судьбы.
— Удивительно, не так ли? — спрашивает Седд, указывая на карту.
— Несомненно.
Голос ответившего не принадлежит Кайлоку. Седд оборачивается и осознает, что перед ним измазанный запекшейся кровью Ультрадесантник, надевший шлем двухголосого.
— Во имя Слова!
— Слова излишни, — отвечает Эонид Тиль, — мой болтер скажет все за меня!
Яркая вспышка, и грудная клетка Латека разлетается в брызги. Связанный Ультрадесантник Хадрий, которого тот пытал, все еще с воткнутым в ключицу ножом давит ногой на горло обидчика, и тот испускает дух.
Комната заполняется криками. Плененные люди спешат укрыться с линии огня. Седд реагирует быстрее, чем его воины. Он ныряет в укрытие и откуда отдает своим легионерам команду контратаковать. Еще один из его людей тут же погибает. Несущие Слово не ровня Ультрадесанту в тактическом бою, но Тиль понимает, что они отнюдь не просто полоумные фанатики. Недооценивать этого противника большая ошибка, и Хадрий расплачивается за нее жизнью, когда болт взрывается у него в плече, отрывая правую руку. Ультрадесантник бросается за Седдом.
Тиль рычит от злости и мстит за убитого товарища. Помимо Седда остается всего один Несущий Слово, остальные враги — люди-культисты.
Из темноты туннеля появляется Вальтий, и точными выстрелами убивает еще двоих. Даже раненый, капитан превосходит этих противников. Один из культистов хватается за цепной меч, выкрикивая лозунги Несущих Слово на языке хозяев.
Лазерный луч рассекает тьму, пронзая грудь культиста-стрелка. Роуд — отличный снайпер, Тиль рад, что бывший заключенный, а ныне солдата штрафбата, прикрывает его спину.
Предатели вынуждены укрываться за консолью управления. Вальтий поджимает их с одной стороны, Тиль давит с другой.
Сквозь звуки выстрелов Тиль слышит ритмичное бормотание Седда.
— Капитан! — кричит Ультрадесантник.
Вальтий тоже слышит Темного Апостола, но он вынужден прятаться от ответного огня за полуразрушенной колонной. Последний приспешник Седда стреляет то в него, то в Тиля, не давая им как следует прицелиться.
Но Тиль не один.
— Роуд! Помнишь консервные банки в поле?
Голос Роуда едва различим сквозь звуки выстрелов.
— Никогда их не забывал.
Тиль улыбается.
— Тогда попади еще в одну ради меня, будь добр.
Роуд выходит из укрытия, ступая прямо по усеянному обломками полу командного центра. Его ружье прижато к плечу, чтобы погасить отдачу, глаза прищурены. Он делает один единственный выстрел. Лазерный болт пронзает повисшую в воздухе пыль и пробивает лоб Несущего Слово. Однако это не убивает врага, а лишь заставляет его подскочить на ноги в поисках обидчика.
Тиль только этого и ждал. Когда противник отвлекается на Роуда, он всаживает болт в висок Несущему Слово. Пока тело врага еще падает, Ультрадесантник отскакивает в сторону, отбрасывая опустевший болтер.
Вальтий выглядывает из укрытия и обрушивает град болтов на Курта Седда. Разрывные снаряды наталкиваются на темную ауру, окутавшую Темного Апостола. Какой-то ритуал призыва обеспечил ему сверхъестественную защиту.
Тиль видит практическую задачу. Он убирает пистолет. На борту "Чести Макрагга" мечи и топоры оказались куда эффективнее против порождений Хаоса, чем стрелковое оружие. Некая связь этих существ с далеким прошлым делала их более уязвимыми к старомодным орудиям. Но у Тиля ни меча, ни кинжала, они потерялись, когда "Носорог" рухнул в провал, и любимое оружие Тиля, длинный меч из кузницы самого примарха, вместе с ними.
Тогда волей случая Освобожденный в падении напоролся на электромагнитный меч и взорвался, окатив Тиля волной демонической крови. Когда десантник пришел в себя, то обнаружил, что его броня полностью покрыта запекшейся кровью, и установил себе теоретическую задачу: использовать это для создания элемента внезапности, и нашел ей практическое применение для спасения боевых братьев. Шлем Кайлока, каким бы отвратительным он ни был, дополнил маскировку. Теперь же, добравшись с помощью этой уловки до Курты Седда, Ультрадесантник рад был скинуть отвратительно пахнущий шлем и не преминул возможностью использовать его как оружие.
Тело Темного Апостола меняет форму, кожа темнеет. Он безумствует, черпая мощь.
— Завеса истончается, и я возвышаюсь!
— Ты умираешь, — поправляет его Тиль, вонзая длинный рог шлема в заострившееся лицо Седда.
Седд визжит двумя голосами. Ритуал не завершен и тело Несущего Слова вновь меняется, броня и плоть тают, плавятся, превращаясь в растекающийся по полу сгусток.
Шарахаясь от отвратительного существа, Тиль хватается за пистолет и разряжает его в то, что осталось от Курты Седда.
— Прикончи его, Тиль! — кричит Вальтий и тоже стреляет.
Каждый выстрел десантников уменьшает омерзительное создание, пока оно наконец не превращается в лужу на полу.
Эхо выстрелов затихает. Наступает тишина, нарушаемая всхлипами и робкими словами благодарности недавних пленников.
Тиль опускается на пол, все еще держа дымящийся пистолет, словно опасаясь, что порождение Хаоса может вернуться. Он вздрагивает, когда ему на плечо опускается чья-то рука.
— Спокойно, сержант, — говорит Вальтий, — все кончено.
Из укрытий появляются люди, немного ослепленные вновь загоревшимся аварийным освещением. Тиль пинает носком ботинка мертвого Несущего Слово, того, что подстрелил Роуд.
— Надо убедиться, что они все мертвы и зачистить место, — устало произносит он, садясь на обрушенную колонну.
— Передохни минутку, — хлопает его по плечу Вальтий. — Я был не прав насчет тебя, Эонид. Ты делаешь честь всему легиону.
— Один я бы не справился.
Тиль смотрит на Роуда. Тот сидит, прислонившись спиной к стене, уронив голову на грудь. В его защитном костюме зияет дыра, должно быть, она была там еще с обрушения туннеля. Он не шевелится. На стянутой с лица маске кровь. Глаза Роуда открыты и неподвижны.
