Вообще-то у вас было время обдумать вашу роль в «Охотниках за привидениями». Вы же не попали с «Конкорда» прямо на съемочную площадку?
– Нисколько. Я просто играл. Гарольд и Дэн написали сценарий. Если чего-то не хватало, они говорили: «Ну, допишем». Мы просто снимали. Когда я на днях увидел фильм, я понял, что в нем больше импровизации, чем мне казалось. Особенно в смысле игры актеров.
Я никогда не снимался в фильмах с хорошими сценариями. И мне кажется, сейчас почти все киноактеры меняют слова своих ролей. Раньше я так не думал. Потом я работал для Дастина Хоффмана[141]. Дастин долго менял свою роль. В ходе каждого эпизода он играл по-иному. Он снял пять разных фильмов. Даже если он не менял слова, то менял смысл. Не знаю, как они сняли этот фильм. Думаю, только так и следует работать. По-моему, невозможно играть одинаково во время каждой съемки. Это физически невозможно, так что же волноваться? Если ты не делаешь того, что происходит в данный момент, это не реально. Тогда ты скатываешься назад.
Вы пресытились комедиями?
– Думаю, что все комедии, которые мы снимаем, становятся лучше. И пусть даже они не совершенны и, может быть, кажутся глупыми, мы каждый раз учимся тому, как их снимать. Никто же не ожидает от плотников, что они овладеют мастерством, изготовив шесть стульев, а мы сняли всего шесть фильмов. Надо снять их много, а это требует времени, просто так много трудностей, потому что деньги такие большие. За неделю снимается так много фильмов. То есть в былые времена я бы снял уже тридцать пять фильмов и поработал бы со многими людьми и многому бы научился. А так я работаю с шестью режиссерами, семью режиссерами, восемью режиссерами, что-то вроде того. Знаете, это ерунда по сравнению с тем, что делали старики. И мне хотелось бы поработать со многими актерами, хотя именно режиссеры чему-то нас учат и операторы. Эти ребята знают. Это как чистое знание, никакого притворства. Они или знают, или не знают. Никакой лжи.
Вы надеетесь сыграть в будущем более серьезные роли? Зависит ли это от успеха фильма «Острие бритвы»?
– Ну, в какой-то мере это зависит от успеха или провала фильма «Острие бритвы», потому что если режиссеры посмотрят его и скажут: «Этот парень вроде бы умеет играть», то я получу предложение от серьезных режиссеров. А пока я в телефонной книге на букву «К» – «Комедия».
Клинт Иствуд
Интервьюер Тим Кэхил
4 июля 1985 года
По некоторым данным, вы – самая популярная кино звезда в мире. Случается ли, что иногда, проснувшись утром, вы смотритесь в зеркало и говорите: «Неужели это я?» То есть удивительно ли это для вас?
– Возможно, если бы я много об этом думал. Да, мне кажется. Мне кажется, ты оглядываешься назад и говоришь: «Как парень из Оклэнда так продвинулся?» Уверен, что и другие так или иначе задаются этим вопросом о себе.
Начнем с фильма «За пригоршню долларов». Как все началось?
– Ну, в то время я уже лет пять снимался в телесериале «Сыромятная плеть». Позвонили из агентства и спросили, не будет ли мне интересно сняться в вестерне в Италии и Испании. Я ответил: «Не особенно». Мне уже изрядно надоели сплошные вестерны. Меня спросили: «Может быть, хотя бы взглянете на сценарий?» Ну, мне стало любопытно, я прочел его и сразу же узнал в нем фильм Куросавы «Телохранитель», который мне очень понравился. Когда я посмотрел его много лет назад, то подумал: «Э, да это же настоящий вестерн». Впрочем, ни у кого в Штатах не было желания снимать такой вестерн, и когда я понял, что у кого-то где-то такое желание есть, то подумал: «Здорово».
Правда, Серджио[142] был в это время режиссером другого фильма, но мне сказали, что у него хорошее чувство юмора, и мне понравилось, как он интерпретировал сценарий «Телохранителя». А мне нечего было терять, потому что, отдохнув, я должен был вернуться к сериалам. И я сказал себе: «Почему бы нет?» Я ни разу не был в Европе. Уже одного этого было довольно, чтобы поехать туда.
Вы сказали, что в оригинале сценария Человек без имени простреливает себе рот так, как будто выстрел произведен не из его ружья.
– Сценарий был очень подробный, да. Однако мне показалось, что этому персонажу надо придать больше таинственности. Я то и дело говорил Серджио: «В подлинной картине категории „А“ ты позволяешь зрителю размышлять по ходу действия; в картине категории „В“ ты все разъясняешь». Так я его убеждал. Например, была сцена, где стрелок решает спасти женщину с ребенком. Она спрашивает: «Почему ты это делаешь?» По сценарию он просто очень долго говорит. Он говорит о своей матери, обо всех побочных линиях, возникающих ниоткуда, – поэтому в ночь перед съемками я просто переписал эту сцену.
О’кей, женщина спрашивает: «Почему ты это делаешь?» – а он…
– «Потому что когда-то я знал одного человека в таком же положении, но никто не пришел ему на помощь».
Вам удалось вместить десять страниц диалога в одно предложение.
– Мы оставили ответ недосказанным, чтобы зрители были заинтригованы, думали: «Эй, погодите, что же случилось?» Это попытка дать людям возможность проникнуть в повествование, что-то найти в нем, выбрать мелкие, полюбившиеся им детали. Равносильно тому, чтобы найти то, над чем вы работали и чего искали, и это доставляет больше удовольствия, чем когда тебе на блюдце подносят толкование.
Значит, вы очень верите в ваших зрителей.
– Приходится. Вы не подыгрываете людям, не говорите: «Пожалуй, сделаю это проще, понятнее». Например, в фильме «Джоси Уэйлс – человек вне закона», когда герой в конце уезжает, мы с редактором хотели наложить на него лицо девушки. Редактор сказал: «Хочется, чтобы зрители знали, что он к ней возвращается». Ну, мы все знаем, что он вернется. Если он отправляется в другой конец города, то зрители скажут: «Ну, сейчас повернет налево». Если разъяснять зрителям то, что им уже известно, это поистине означает смотреть на них свысока. Равно как не стоит говорить им о том, до чего они могут дойти сами, потому что это следует из сюжета. Я стараюсь предоставить им такую возможность.
Возможность…
– Немного думать о сюжете.
Вы снялись еще в двух итальянских вестернах Леоне: «На несколько долларов больше» и «Хороший, плохой, злой».
– Да. Эти два были более приглаженными, более изысканными по исполнению. Сюжеты у них не очень содержательные. Они состояли из множества смонтированных вместе виньеток. Мне это очень нравилось, было интересно. Эскапизм. Американский вестерн в это время переживал мрачный период. Но когда Серджио предложил мне сняться в одном из очередных вестернов, я подумал, что это уже слишком. Вернулся в Голливуд и снялся в картине «Вздерни их повыше». Серджио был заинтересован в том, чтобы его фильмы становились длиннее и свободнее, а мне были интереснее люди и развитие сюжета. Полагаю, это диктовал мой эгоизм, потому что я – актер и мне хотелось глубже проникнуть в характеры.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
