меня была паника.
Что если мама знала, что я догадался?! Но это было тупостью. Она не могла этого знать. Я дотронулся до ноги Сьюзан, не маминой. И мама не знала, что я прикасался к Сьюзан, не знала, что я знал, что она сухая и теплая, хотя должна была быть холодной и мокрой.
Мама и Сьюзан устроили все довольно тщательно, и я был уверен, что они были вместе. По крайней мере, прошлой ночью они были вместе. Вспоминая прошлое, должно быть, это то, о чем они говорили, когда у них был разговор в озере. Я был уверен, что был прав.
Размышляя о событиях прошлой ночи, я начал медленно спускаться по лестнице. Мама сидела на кровати и расчесывала волосы, пока я шел, протирая глаза. Я закрыл дверь ванной и поднял крышку туалета.
Когда я пошел пописать, я понял, что не могу. Я посмотрел вниз, мои мысли все еще кружились, и паника сжала мое сердце, как когти. У меня был утренний стояк! Это само по себе не было чем—то необычным. Тот факт, что я просто спустился с кровати и прошел через комнату перед мамой, с вышеупомянутым стояком, был необычным. Я даже не обратил на это внимания!
Я стал думать об этом. Я ничего не мог с этим поделать. И я злобно усмехнулся. Не то чтобы мама не видела меня раньше с эрекцией. И больше того!
Поэтому я почистил зубы и расчесал волосы, и когда я сосредоточился на этих рутинных задачах, моя эрекция спала достаточно, чтобы я смог пописать.
Когда я открыл дверь в ванную, мама все еще сидела на кровати и расчесывала волосы.
Я смущенно улыбнулся ей, решив даже не упоминать о своей эрекции, и вышел из ванной.
— Увидимся, мам, — сказал я, махнув рукой.
—Пока, дорогой.—
***
Когда я добрался до дома Сьюзан, она снова сидела во дворе и пила стакан сока.
— Доброе утро, — сказала она, приятно улыбаясь мне.
—Утро. —
—Ты выглядишь усталым. —
—Хмм, — сказал я, затем зевнул.
—Не хорошо спалось? — спросила она, вставая и двигаясь к кухонной двери.
—Спал нормально. Просто не спала допоздна.—
—О? —
—Думал, — сказал я, когда мы вошли в прохладу кухни.
—Это то, о чем я думаю? —
—Наверное. —
—Хочешь поговорить об этом? — спросила она заботливо.
—Да. Я думаю, что знаю, — сказал я, удивляя себя так же, как и ее.
—Завтрак? —
Я покачал головой. —Завтрак может подождать, я думаю. —
Она повернулась и повела меня в гостиную. Оказавшись там, она включила одну из торцевых настольных ламп и жестом попросила меня сесть на диван.
Когда я сел, она сидела лицом ко мне, близко, но не касаясь меня.
—Ты расстроены тем, что произошло? — осторожно спросила она.
— Нет, — сразу ответил я. —Э, да. Нет. Эм, я даже не знаю. —
—Вау, звучит так, будто тебе нужно поговорить. —
—Не думаю, что я расстроен. И я думаю, что должен, но это не так, — сказал я, повернувшись к ней лицом. —Разве это нормально? —
— Да, — мягко сказала Сьюзан.
—Мне это очень понравилось. На самом деле. —
—Это можно понять. —
—Но проблема в том, что я не думаю, что это было неправильно. Что не так? —
— Нет, — сказала она, удивляя меня.
Я тупо посмотрел на нее.
—Я думаю, что большинство молодых людей имеют сексуальные фантазии о своих матерях. —
—На самом деле? —Я спросил, недоверие было ясно видно на моем лице.
—Наверное. Я почти уверена, что Кирк и Даг это делали.—
—О.—
—Это естественно, и не о чем беспокоиться.—
—Но...—
—И я бы также предположила, что это не редкость для матерей иметь сексуальные фантазии о своих сыновьях. —
—А? —Я сказала в шоке.
—Вы слышали меня.—
Я кивнул, все еще обдумывая последствия того, что она сказала.
— Знаю, конечно, знала, — деловито сказала она.
—Ты сделал?—
—Конечно. Кирк и Даг—симпатичные молодые люди. Может, я и их мать, но я тоже женщина.—
— Наверно, — с сомнением ответил я.
—Подумайте об этом на секунду, и это будет иметь смысл. Кого ты любишь больше всего на свете?—
Я тупо посмотрел на нее.
Глава 43
—Твоя мать. Когда гормоны начинают бушевать, ты иногда фантазируешь о самой красивой женщине в своей жизни. Твоей маме, — повторила она. —И как мать, когда ваш сын превращается в молодого человека, полного гормонов, с неконтролируемыми эрекциями, это лестно. Я говорю тебе это из личного опыта.—
—Вы имеете в виду, что у вас были фантазии о ваших сыновьях?—
Она трезво кивнула. —Но были времена, когда я была так близко, — сказала она, держа палец и палец на расстоянии менее дюйма друг от друга, — чтобы делать что-то большее, чем фантазировать.—
—На самом деле?—
Она снова кивнула. —У тебя есть фантазии о твоей маме?—осторожно спросила она.
— Да, — смущенно сказал я, не глядя на нее.
— Значит, тебе повезло.—
Я посмотрел на нее, мои глаза были полны вопросов.
—Вы знаете, если некоторые из ваших фантазий так же хороши, как реальность.—
Я кивнул и тяжело сглотнул. —Ты не думаешь, что это неправильно?—
— Нет, — мягко сказала она и положила руку мне на плечо. —Я думаю, что тебе повезло. И твоей маме очень повезло.—
Я мог только кивнуть, глубоко задумавшись, пытаясь обернуть свой разум вокруг последствий того, что она только что сказала мне.
—Ты должен пообещать мне кое-что, Павел— — сказала она, взяв мою правую руку между ее собственными и ожидая, пока я не посмотрю на нее. Она закрыла мне глаза своими. —Ты должен пообещать мне, что никогда не скажешь своей маме, что я сказала тебе то, что собираюсь сказать сейчас.—
—О хорошо, — пробормотал я.
—Сказажи это.—
—Я обещаю.—
—Вчера она пришла к нам домой и мы долго разговаривали.—
Я подняла брови. Вчера я был так погружен в свой собственный мир, что у меня было мало времени, чтобы обратить внимание на то, что делали мама или Сьюзан. Не то, чтобы я заметил, даже если бы подумал об этом.
—Угу. Она хотела спросить моего совета. О тебе. —
—Обо мне? —
—Да. Она сказала, что погладила тебя в озере в пятницу вечером. Ты хоть представляешь, что заставило ее сделать
