Сегодня они Тену не понадобятся сразу, после вчерашних приключений и под действием лекарств он проспит допоздна. Как раз успею выяснить то, что хочу.
Мышкой прокралась по коридору и схватила увесистую кипу. И бегом к себе! Мало ли, кто тут бродит по утрам?
Отгородившись от остального Бастиона прочной дверью, я зашуршала свежими, еще пахнущими типографской краской листами.
Основным событием, которое освещали все издания без исключения, являлся вчерашний бал. Вернее, его скандальная часть с одурманенным и обнаженным до пояса принцем и моим полетом. Естественно, лица королевской семьи выглядели расплывчатыми, ничего не разберешь. Кто бы сомневался, ну да ладно. Ищу не это.
Информацию про вагончик тоже нашла, и не заметку в несколько строк, а целую статью. Притом не одну. Каждая газета подробнейшим образом осветила это событие. Я читала и никак не могла решить, плакать или злиться.
По официальной версии, озвученной Департаментом, события выглядели так. Дочь богатого коммерсанта, скрывшая свои способности «ненормальная», эти самые способности под контролем не удержала. Вагончик перевернулся. К счастью, обошлось без жертв. Вся семья тщательнейшим образом проверена, «ненормальная» выявлена и изолирована. Ввиду опасности ее действий для окружающих принято решение о ее уничтожении. На участвовавших в укрывательстве отца и мать наложены штрафы. Основная часть имущества конфискована.
— Мамочка, — прошептала одними губами и крепко зажмурилась, удерживая слезы. Глазам стало больно. — Какая подлость!
Это что же получается? Данриш каким-то образом заставил вагончик перевернуться, я замедлила падение, чтобы никто не пострадал. Но о нас ни слова! Все списали на бедную девушку, которая вообще ни при чем! И теперь ее убьют. Ни за что, просто так. Но почему? Почему не изоляция?
Дать хоть сколько-нибудь вразумительный ответ мог лишь один человек. К нему я и направилась. Только сначала переоделась из дорогущей домашней одежонки в ученическое платье.
Перенеслась к двери. Специально не планировала, но, видимо, интуитивно все же помнила, какое недовольство в прошлый раз вызвало у Марияра мое появление прямо посреди его комнаты.
На стук он отреагировал мгновенно:
— Входите!
Не спит? Что ж, тем лучше.
Я толкнула дверь и храбро переступила порог.
— О, Катаринка! Рад тебя видеть. На тренировку? — И куда девалась презрительная холодность? Лицо парня лучилось искренней радостью.
Сердце невольно трепыхнулось, но слова о ценном приобретении все еще звучали где-то в дальнем уголке сознания.
— Надо поговорить, — тихо сказала я и присела на краешек кресла.
Марияр за столом просматривал какие-то схемы. Для меня это как темный лес. Вникнуть даже не пыталась.
— Что-то случилось? — Он отложил в сторону большой лист с чертежом и обеспокоенно подался чуть вперед.
— Я все знаю! — выпалила зло и обожгла его взглядом. Отчаяние, которое я изо всех сил пыталась сдержать, душило изнутри. — Про вагончик и ту несчастную девушку. Как ты мог?! Зачем? Почему?
Благодушие, с которым меня встретили, улетучилось. Марияр еле заметно поморщился, вышел из-за стола и двинулся ко мне. Внутри тугим раскаленным узлом скручивались боль от предательства и страх.
Он не оправдывается! Значит…
— Так было нужно, — мягко, словно обращался к больной, проговорил воспитанник отца, присел на подлокотник кресла и попытался проникновенно заглянуть в глаза.
Не зря я поначалу приняла его за храна: настоящих эмоций крайне мало, а играет Марияр из рук вон плохо. И как раньше не замечала?
— Зачем? — спросила требовательно и зло. — Кому не угодила несчастная девушка из срединного города? Более чем уверена, вы с ней даже не знакомы. И где мой отец? Хотелось бы уже наконец познакомиться с ним. Он вообще знает, что вы меня нашли?
Вопросы не закончились, просто дыхания не хватило продолжить. Так у обвиняемого появилась возможность хоть что-то сказать.
— Катарина, успокойся. — Он попытался меня приобнять, но я увернулась, а потом вообще пересела в другое кресло. Теперь нас разделял целый стол. — Я не знаю, где Нико, но он обязательно появится.
— Не знаешь? — Не верю! И не собираюсь этого скрывать.
— Понятия не имею, — еще раз подтвердил Марик и потер лоб, собираясь с мыслями. — Он приказывает, мы подчиняемся, вопросов здесь никто не задает. Так всегда было, и это правильно. Не сомневайся, найти тебя приказал он. Так что появится, как разберется с делами!
Странно, мне казалось, что подземщики, большая их часть, своего лидера любят и уважают. Не стану таить, в воображении уже сформировался определенный образ… и он никак не состыковывается с тем, кто без всяких объяснений отдает жестокие приказы.
А с другой стороны, разве со мной бы возились, если бы не авторитет отца? Разве Марияр, который здесь тоже не последний человек, позволил бы говорить с собой в таком тоне?
— Ладно, — буркнула я, продолжая недоверчиво поглядывать на собеседника в поисках признаков лжи. — С девушкой из вагончика твоя была инициатива?
— В отсутствие Нико заправляю всем я, — кивнул парень. — И ты права, мы с ней лично не знакомы. Ни один из нас.
— Тогда зачем? — Этот вопрос, болезненно пульсирующий внутри, я почти выкрикнула.
Марияр покинул кресло и неспешно прошелся по комнате. Красноватые блики от светильников-тюльпанов играли на его лице и одежде. А я вдруг подумала, что ему весь этот антураж совершенно не подходит, куда лучше этот человек смотрелся бы в комнатке попроще.
— Помнишь, ты с восхищением говорила про Королевский парк и Бастион? — Вопросительный взгляд, словно тычок. Я кивнула. — Не находишь несправедливым, что все это принадлежит жалкой кучке тех, что считают себя «нормальными» и трусливо уничтожают любого, кто хоть немного отличается от них?
Слова парня звучали горячо, почти фанатично. А я совсем растерялась.
— Я не знаю… — Правда, не знаю! Вроде бы говорит он все правильно, но Тен не такой. И Ковир тоже. Хотя мерзких личностей, как выяснилось, и в Бастионе хватает.
— Не знааааю! — передразнил Марик. — Решительнее надо быть! Я вот, например, устал мириться с несправедливостью. И другие тоже. Пусть нас не очень много, но наши способности уникальны и очень сильны. Мы можем бороться и победить! Бастион и тот кусочек живой природы, что еще остался в этом дохлом мире, будут принадлежать нам! Определись, Катарина: пойдешь с нами в свободное и счастливое будущее или будешь и дальше сидеть на обочине?
Пламенная речь возымела эффект. Обратный. Единственным чувством, которое я сейчас испытывала, был усилившийся страх.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
