Читаем без скачивания Россия на Средиземном море - Александр Широкорад

С наступлением хорошей погоды остров Мавро стал базой блокадного отряда. Большим преимуществом острова было отсутствие местного населения, зато на острове имелся источник пресной воды, пастбище, на котором можно было пасти скот, проданный турками. На Мавро съезжались офицеры с кораблей, а также свозили больных «подышать хотя бы бедными ароматами его зелени».

В начале апреля Гейден получил сведения о том, что турки в Мраморном море сосредоточили шесть кораблей, два фрегата, значительное число малых судов и брандеров.

Поэтому Рикорд собрал у острова Мавро весь свой отряд, а именно: три корабля, два фрегата и бри г. На следующий день к Мавро подошла эскадра Гейдена – «Азов», «Царь Константин», «Иезеркиель», «Мария», «Наварин» и «Улисс». Итого перед Дарданеллами оказалось семь кораблей, три фрегата, один корвет и два брига.

Турки были крайне напуганы. «На всякий случай» к Дарданеллам (острову Тенедос) подошла британская эскадра в составе шести кораблей, двух фрегатов и шести других судов. Там же объявились четыре французских, два голландских судна и австрийский фрегат.

Русский главнокомандующий «из человеколюбия» велел допускать в Дарданеллы малые суда, на которых греки доставляли продовольствие для своих соотечественников, живших вблизи Константинополя и проливов. Одновременно было приказано все без исключения турецкие суда с 16 апреля возвращать обратно, а с 26 апреля брать в призы.

Усилив свой отряд кораблями «Фершампенуаз» и «Царь Константин», Гейден с остальными судами эскадры 27 апреля повернул обратно к берегам Греции, чтобы успеть к открытию греческого Народного собрания в Аргосе. Накануне ухода эскадры Рикорд поднял свой контр-адмиральский флаг на «Фершампенуазе», а «Эммануил» отправил на Поро на ремонт. Его конвоировали две турецкие соколевы, «в приз взятые».

На Поросе было произведено обследование корабля «Эммануил», которое показало, что к дальнейшим плаваниям он не годен, и его обратили в плавучий госпиталь. Треть орудий и боекомплект с корабля продали грекам. А в середине мая 1830 г. и сам корпус «Эммануила» был продан греческому правительству за 50 тыс. талеров, но, увы, «в долг», который греки, естественно, не вернули. При этом имели место скандальные махинации, в результате чего корабль был условно перекуплен у греков и летом 1833 г. разобран.

Любопытно, что 1 июля 1829 г. русские корабли «Фершампенуаз», «Михаил» и «Невский» зашли в памятную для русских моряков Аузу, где в 1770—1774 г г. базировалась эскадра Орлова. Моряки отдохнули на Паросе и провели малый ремонт кораблей. 7 июля во время купания утонул лейтенант А.И. Фофанов. При рытье могилы на кладбище обнаружили кости, которые местные попы приписали «бренным останкам майора Ушакова» с эскадры Орлова, умершего в «русской губернии». 21 июля русские корабли покинули Парос.

13 октября 1829 г. на Парос с Балтики прибыл 44/54-пушечный[119] фрегат «Елисавета», в трюмах которого были полевые пушки на случай десантных операций.

До окончания боевых действий ни одно турецкое судно не прорвалось через Дарданеллы. К 1 марта 1829 г. только в одной Смирне стояло до 150 купеческих судов с хлебом из Египта, не решавшихся идти к Дарданеллам.

7 августа 1829 г. русские войска взяли Адрианополь. В связи с этим эскадра Гейдена поступила в подчинение главнокомандующего русскими сухопутными войсками генерала графа И.И. Дибича.

25 августа 1829 г. русские войска подошли к крепости Энос на берегу Эгейского моря, куда прибыла и средиземноморская эскадра Гейдена. Крепость, атакованная с суши и с моря, 26 августа была вынуждена сдаться. В тот же день она была занята русскими войсками.

Эскадра Гейдена готовилась к прорыву в Дарданеллы. Но приказа на прорыв не последовало – 2 сентября 1829 г. в Адрианополе был подписан мир.

Между тем селение Порос на одноименном острове превратилось почти в уездный русский город. Там русские построили большой каменный склад и несколько малых, казармы, хлебопекарню, баню и т.д. Только в 1829 г. из Кронштадта на Порос пришло 12 зафрахтованных Морским ведомством купеческих судов.

В своем прощальном письме Гейдену греческий президент писал: «Порос был еще недавно бедненьким местечком, не имеющим ни дорог удобных для езды, ни другого какого-либо народного учреждения. Ваше Превосходительство избрали этот порт местом для собрания флота, и в скорости этот остров оживился: громадные строения… дали средства к честному существованию многим рабочим людям и многим бедным и неимущим. Через несколько месяцев, благодаря всеобщему успокоению жителей, город Порос принял благоприятный вид проложением дорог, украсился площадями и выстроенными набережными, и обширное училище было в нем учреждено и устроено»[120].

22 октября 1829 г. адмирал Гейден получил Высочайший рескрипт, подписанный царем 24 сентября, о возвращении русского флота. А для поддержания порядка в Греции оставались корабли «Фершампенуаз» и «Александр Невский», фрегат «Елисавета», бриги «Улисс», «Телемак» и «Ахиллес». Позже к ним присоединился фрегат «Княгиня Лович», который должен был находиться в Константинополе в распоряжении русского посланника. Все же остальные корабли и суда «к 1 мая непременно» должны были прибыть в Кронштадт «под началом старшего под вами флагмана». Самому Гейдену царь повелел остаться на Средиземном море. Однако адмирал отказался, и командовать оставшимися судами пришлось Рикорду.

Часть эскадры отправилась в Кронштадт и пришла туда лишь в мае 1830 г. Ну а черноморские транспорты «Сухум-Кале» и «Пример» отправились в Севастополь. Проливы они должны были пройти под торговыми флагами, команды их переоделись в гражданское платье. А командиры транспортов даже поменяли фамилии. Так, командир «Сухум-Кале» Николаев 1-й стал шкипером Борщовым. Причем «Сухум-Кале» вез в трюмах часть артиллерии с корабля «Эммануил» – 20 пушек и 32 карронады со станками.

В 1831 г. в Греции вспыхнуло восстание. В связи с этим эскадра контр-адмирала Рикорда получила приказание Николая I содействовать «законному» правительству президента Каподистрии. Когда восставшие жители островов Идры, Пароса и других под руководством греческого адмирала Миаулиса захватили в мае 1831 г. греческий флот с целью поднять восстание на всех греческих островах Архипелага, эскадре Рикорда было приказано добиться возвращения восставшими правительству захваченных судов. Базируясь на Наполи ди-Романья, русская эскадра блокировала восставшие острова.

18 июля 1831 г. русская эскадра под командой Рикорда в составе фрегата «Княгиня Лович» и бригов «Телемак», «Улисс» и «Ахиллес» прибыла к острову Парос и приступила к блокаде его и флота адмирала Миаулиса (фрегаты «Эллада» и «Эммануил», корветы «Специя» и «Идра», два парохода и несколько мелких судов), укрывшегося в Паросской гавани. 25 июля к отряду Рикорда прибыл из Константинополя черноморский люгер[121] «Широкий».

Во время блокады острова Парос 20-пушечный бриг «Телемак» (капитан-лейтенант Д.П. Замыцкий) и 12-пушечный люгер «Широкий» (лейтенант Н.Ф. Метлин) 27 июля произвели обстрел крепости Парос и корвета «Специя», находившихся в руках восставших. Последние вели ответный огонь по русским кораблям. После часовой перестрелки корвет «Специя» был покинут своей командой, перебравшейся на бере г.

Адмирал Миаулис, убедившись в бесполезности сопротивления превосходящим силам русских, приказал сжечь в гавани Пороса два греческих фрегата и четыре корвета. После уничтожения кораблей восставшие жители островов продолжали упорное сопротивление, особенно жители острова Идра, блокада которого русской эскадрой продолжалась до октября 1831 г.

28 марта 1832 г. бриг «Аякс» (капитан-лейтенант Лавров), находясь на станции в районе Навплийского (Аргостольского) залива для борьбы с греческими корсарами, получил от жителей приморского селения Галаксиди сообщение о нападении на селение отряда пиратов, в результате грабежа и насилий которых местное население вынуждено было бежать на близлежащие острова.

Отправившись на поиски пиратов, бриг вскоре обнаружил вблизи деревни Видова (в 6 милях от Галаксиди) пять неизвестных судов. Намереваясь опросить замеченные суда, капитан-лейтенант Лавров решил встать на якорь и спустить шлюпку, но едва якорь был отдан, как с ближайших судов открыли артиллерийский огонь, причем одним из ядер на бриге был тяжело ранен матрос. Открытым с брига огнем после часовой пальбы два пиратских судна были потоплены, а три, брошенные бежавшими в горы экипажами, захвачены.

В 1831 г. Рикорд отправил в Кронштадт корабли «Фершампенуаз» и «Александр Невский», а также фрегат «Елисавета». В первых числах октября оба корабля пришли на Кронштадтский рейд. Они встали рядом и готовились войти в Кронштадтскую гавань. 8 октября 1831 г. корабли стояли на малом Кронштадтском рейде. По официальной версии, порох с «Фершаменуаза» был свезен на берег, но при чистке крюйт-камеры из-за неосторожного обращения с огнем вспыхнул порох, осевший в щелях, пожар потушить не удалось, и корабль сгорел. На корабле находилась большая часть архива эскадры и все финансовые документы за всю кампанию. Весь Кронштадт говорил о поджоге. Даже сам царь сказал адмиралу М.П. Лазареву, отстаивавшему честь мундира: «А я тебе говорю, что корабль сожгли!» Однако императору все же пришлось утвердить официальный отчет о пожаре.