При слабом волнении подкрадывается другое неудобство – наваливается дремота. Неудивительно – будто в колыбели покачивает. Если при этом работать – сонливость не одолеет, а вот если не шевелясь стоять, как на этом посту… Три дня назад с мачты сверзился матрос – банально задремал, и руки разжали фал. Спасло то, что в полете рухнул на раздутый парус – это снизило скорость. Отделался поломанной рукой. Повезло – обычно после такого приключения матроса зашивают в подвесную койку и, привязав для тяжести булыжник из корабельного балласта, без долгих церемоний хоронят за бортом.
Сегодня хоть погода не капризничает – море спокойное, чуть ли не штиль. Паруса обмякли, лениво колышутся, ловя слабый ветерок. В чистейшей воде видно, как параллельно кильватерной струе за «Клио» скользят серые силуэты акул. С высоты так же отлично видно, как за наживкой на крючках удочек кидаются вытянутые рыбешки – три-четыре матроса днями сидели на корме, пополняя рацион команды свежими дарами моря.
Солнце на совесть нагрело спину Тима – под парусиновой курткой заметно активизировались проклятые вши. Устав с ними бороться, разделся до пояса, отогнув шест флагштока, закрепил одежду за ним, чтобы не сдуло. Да когда же уже можно будет нормально помыться и постираться? Токс уверял, что как только добудут первого кита, топлива на корабле станет достаточно для бани, или для стирки в печи, где вытапливается жир из ворвани. Топить тогда будут огарками китовой плоти, остающимися после вытопки. А до этой поры уголь и дрова идут лишь для камбуза – купаться можно только забортной водой, а она далеко не горячая. Матросы выстаивают ее в бочках на палубе, но там она нагревается недостаточно для полноценной стирки или бани.
Отвлекшись на одежду, Тим некоторое время не следил за горизонтом, а когда поднял глаза, увидел китов. Не доверяя зрению (солнечные блики на воде могли сыграть с ним плохую шутку), зажмурился, взглянул еще раз. Ошибки нет – это они.
– Киты! Впереди по левому борту киты!
Снизу боцман без малейших ругательств (что очень удивительно), уточнил:
– Сколько их?
– Я вижу двух! Нет, вон третий всплыл, фонтан пускает!
– Гарпун ему в задницу! Эй, дамочки мои – все по местам! Нокси, цепляй давай лебедку! Да шевелись ты, не копошись как горбун беременный, а то так и останутся наши бочки сухими! Где Шикар, почему линевка закрыта?! Где он?! Понос?! В голове у него понос! Неужто он решил, что если дно отвалилось, то можно вообще жить в гальюне1?! Я ему чоп в пробоину забью на будущее! Тимур, а ты что там висишь – гвоздями за яйца приколочен?! Почему еще не спустился?!
– Я слежу за китами!
– Ну надо же! Он следит за китами! Извините меня ваше королевское величество, что отвлекаю вас от вашего архиважного занятия, но не могли бы вы соизволить сменить на время род своих занятий?! Якорь тебе в задницу – бегом вниз!!! Твое место на весле! Китов уже даже слепой с палубы разглядит, нам такой дурак как ты на мачте больше не нужен!
Не став добираться к вантам, Тим слетел вниз прямиком по фалу. Только на палубе вспомнил, что одежда осталась наверху. Лезть за ней не стал – это вызовет у боцмана очередной поток обидного красноречия. Скатился в кубрик, схватил там задубелую от грязи рубаху – ее он одевал лишь на самые грязные работы. Сойдет и такая.
Наверху подбежал к люку линевки – палубной кладовке, в которой хранили бочонки с уложенными особым образом гарпунными линями. Помог загрузить пару бочонков на корму вельбота, занял место на своей банке – за вторым веслом по правому борту. Токс забрался последним, уложил на дно свой личный трокель – специфический инструмент китобоя. Больше всего трокель похож на копье, у которого вместо обычного наконечника странная стамеска шириной в две ладони, отточенная спереди до бритвенной остроты. Незаменимая вещь как при охоте на кита, так и при разделке его туши.
Токс с кормы протянул к носу конец линя, провел его изгибы меж гребцов, уложил на подставки оба своих гарпуна, уселся на крошечную банку гарпунера, зычно отрапортовал:
– Вельбот готов!
Заскрипели лебедки, натянулись тросы на блоках – вельбот завис над водой, пошел вниз. По днищу прогудела волна, лодка закачалась, гребцы поспешно освободили обвисшие концы. Тим уперся веслом в борт корабля, моряки дружно оттолкнулись, сели на банки.
– Ну начали! – скомандовал Токс. – Эх ребята, с погодкой нам сегодня повезло, теперь бы еще с добычей повезло! Тимур, телом больше работай, падай на спину, как я показывал!
Тим до этого дня тренировался с веслом лишь на палубе, гребя им по воздуху, и не сразу приноровился к непривычному сопротивлению водной толщи. Но, приловчившись, пошел наравне со всеми, работая четко и в унисон с остальными гребцами. Токс, поглядывая то на китов, то назад, поймав взгляд Тима, одобрительно подмигнул. Тим улыбнулся – ему была приятна эта сдержанная похвала товарища. Токс был одним из лучших матросов команды, и получить от него признание даже крошечных заслуг весьма приятно.
«Клио» быстро остался далеко за кормой – при почти полном безветрии ему за охотниками не угнаться. Но вельбот Тима не остался в одиночестве – слева и справа от него шли еще три. Весла соседних лодок едва не касались друг друга, дружные выдохи двадцати четырех гребцов разбавлялись азартными выкриками четверки гарпунеров. Не упуская ни одного их слова, Тим узнал, что в стае четыре кита-кашалота – один огромный самец, две самки, и совсем юный китенок. Подобная стайка вызвала у гарпунеров удивление – столь старые самцы ходят или в одиночестве, или в сопровождении гарема из десятка самок, а то и более. Две явно маловато. Обсуждение малочисленности стаи имело практическое значение – можно было ожидать, что неподалеку находятся еще несколько самок, или даже огромная стая, от которой откалываются подобные группки, чтобы покормиться чуть в стороне. Если это так, то китобои будут обеспечены добычей.
В очередной раз заваливаясь с веслом на спину, Тим услышал впереди странный, фыркающий сочный звук – будто в ямку, заполненную водой, кол вбили. Выпрямляясь, взглянул вперед, и чуть не сбился с ритма – он увидел кашалотов так близко, что сердце дрогнуло. Только сейчас начал понимать, насколько же они огромны – издалека это разглядеть было трудновато. Вельботы, подойдя к стае, начали расходиться веером, каждый за своей целью. Лишь лодки Токса и Ларита пошли к старому самцу вместе. Это самая ценная добыча – за такой горой жира идут самые опытные гарпунеры, а у двух вельботов шансов ровно в два раза больше, чем у одного.
Изгиб линя возле Тима чуть дернулся – Токс прицепил конец к гарпуну. Гребцы, и без того боявшиеся нос почесать лишний раз, превратились в механические статуи – ни одного лишнего движения. В тесноте вельбота и при весьма причудливой укладке линя любой шаг в сторону может грозить отправкой за борт, или на дно морское. Немало гребцов, запутавшись в пеньковых петлях, уходили в пучину за своей загарпуненной добычей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
