Я хотел отыскать Клио и сказать ей, что она была совершенно права, что я восхищен тем, как прямо и просто она высказала свое мнение об этих людях и как я ее за это люблю.
Но найти ее я не мог.
Человеку маленького роста на приемах приходится нелегко. Другие коротышки встречаются ему на улице, в автобусах, в метро, но на таких шумных сборищах обязательно собираются гренадеры ростом не меньше, чем в два с половиной метра. Внезапно передо мной открылся просвет между спинами, и в дальнем конце зала я увидел Илайну, прижатую к стене длинной обезьяньей лапой чрезвычайно высокого, унылого и очень молодого человека. Она смотрела на него снизу вверх и оживленно улыбалась; она казалась очень юной и в ней не было ничего знойного и сексуального. Возможно, сексуальность приберегалась ею для мужчин постарше: папочки, друзей папочки и любовников средних лет. Наконец-то она нашла себе ровесника, подумал я, ныряя в стену высившихся передо мной спин. Но когда я наконец вынырнул, Илайна уже ушла.
Клио исчезла бесследно. А вот мои остальные родственники внезапно стали попадаться мне на глаза. Они то появлялись в кадре, то исчезали, подхваченные и увлеченные очередным водоворотом. За плечом женщины, облаченной в деловой мужской костюм, которая разговаривала со мной так, словно мы были знакомы (я действительно знал ее, но в тот миг не мог вспомнить, как ее зовут, чем она занимается и где мы познакомились), я снова увидел Илайну. Она была все с тем же молодым человеком; оба держали бокалы с шампанским и, судя по всему, пили за здоровье друг друга. Потом я заметил лысину Джорджа — сверкающее розовое яйцо на фоне чьего-то темного костюма. Мод с удовольствием читала лекцию паре владельцев газет; казалось, те слушали ее с лестным вниманием.
Как ни странно, моя мать оживленно беседовала с матерью Неда. Из всех женщин только они были в шляпах. Древний твидовый головной убор Гермионы Оруэлл был украшен перьями какой-то птицы — скорее всего, бойцовой. Шляпа моей матери (не менее древняя, но сменившая нескольких хозяев) напоминала романтический головной убор рыцаря. Ее высокую тулью венчало довольно потрепанное белое перо. Не на этой ли почве они сошлись? Интересно, как они могли разговаривать? Каждая из них была обязана обратить внимание на характерный выговор собеседницы. Впрочем, Вдова вполне способна была принять мою мать за иностранку.
Женщина в костюме банковского служащего рассказывала мне о выставке Отто Дикса, которую посетила в Мюнхене. Я уловил слова «критический реализм». Увидев за плечом собеседницы Мейзи, я улыбнулся ей. Как раз в это мгновение мать подняла взгляд и поймала мой взгляд. Она приветственно подняла бокал, и Вдова, привлеченная этим жестом, кокетливо подмигнула мне. Мать что-то произнесла одними губами; белое перо качнулось, когда она кивнула кому-то, находившемуся у меня за спиной. Я обернулся и увидел Элен.
Кажется, перед тонущим человеком проносится перед смертью вся его жизнь, подумал я.
Элен улыбнулась женщине, которая рассказывала мне об Отто Диксе. Я сказал:
— Привет, дорогая, ты знаешь?.. — Она сделала паузу, но только на секунду, и выпалила: — Исмельда! Как я рада тебя видеть! — Она наклонилась и чмокнула воздух у щеки женщины. Лицо Элен потемнело от сдерживаемого смеха.
Исмельда? Довольно необычное имя. Но оно мне ничего не говорило. Я льстиво улыбнулся. Элен сказала:
— Мы уже уходим. Заскочили только на минутку. Кажется, все идет отлично.
Она была с мужчиной. На долю секунды я решил, что у меня галлюцинация. Тед! Тот же открытый взгляд, та же мальчишеская непринужденность. Но спутник Элен был лишь похож на Теда. Во-первых, он не был австралийцем. У него был медленный, приятный, слегка тягучий выговор. Американец с Восточного побережья? Он промолвил:
— Элен хотела пожелать вам успеха. Но настроение у нее не для приема, сами понимаете…
Он смотрел на Элен покровительственно. Как собственник, подумал я. Законный хозяин. Очень высокий, очень мужественный. Чрезвычайно надежный и с густыми волосами вдобавок. Должно быть, Элен представила нас друг другу. Во всяком случае, рукопожатиями мы обменялись: я еще помнил неприятное ощущение собственных влажных пальцев. Я сказал — Бог знает почему (скорее всего, под влиянием вина):
— Берегите ее.
Во время этого обмена любезностями Исмельда вынула длинную тонкую сигару и вставила ее в мундштук из черного дерева. Но не зажгла. В ее глазах и носе было что-то кошачье. Она проследила за тем, как уходит Элен. А потом сказала:
— Я давно не видела вашу жену. Честно говоря, не помню…
— Ее зовут Элен, — ответил я. — Только она не…
— О, я знаю ее имя. Но когда и где мы встречались? — Она покачала головой и засмеялась. В ее ушах болтались большие золотые кольца, не слишком вязавшиеся со строгим костюмом. — Не подсказывайте, — сказала она. — Через минуту я вспомню сама.
— Для этого нужно выпить еще, — сказал я и взял у нее пустой бокал.
Клио должна была быть где-то рядом. Видела ли она Элен? Наверно, она спряталась. Я осмотрел зал, вглядываясь в каждого человека с бокалом в руках. Публика быстро рассасывалась. Джордж, стоявший у дверей, оживленно обменивался рукопожатиями. Он казался довольным собой. Мод курсировала по залу, как особа королевской крови, милостиво прощающаяся с подданными. На ней была очень женственная блузка с пеной кружев, короткую шею покрывали красные пятна от духоты и вина. Нед уводил Вдову и мою мать, заботливо взяв их под руки. Конечно, он и Мод пригласили их пообедать. Две свекрови. Не это ли их объединяло? Неужели Мод собиралась запихнуть их на неудобное заднее сиденье «порше»? Или Нед вызвал такси?
Вдова посмотрела на меня, хлопая красно-лиловыми веками.
— Было очень забавно. Мы прекрасно поладили с вашей матушкой.
Мать радостно улыбнулась мне. Веселая, очаровательная леди средних лет. Чем она развлекала Вдову? Какими жуткими историями? О тете Дот и ее женихе-насильнике? Или об Энни-Бритве, которая в приступе старческого маразма гонялась за ней по всему дому с ножом для разделки мяса?
Я ответил на ее улыбку и сказал:
— Прекрасно выглядишь, дорогая. Замечательная шляпа.
— Передай от меня привет Клио, — промолвила она, когда я поцеловал ее. — И попрощайся.
Я наполнил бокал Исмельды и свой собственный. Но не нашел ее и быстро опорожнил оба. Официанты убирали со столов, сливая остатки в пластмассовое ведро. Я схватил две почти полных бутылки и унес в кабинет. Илайна и длинный молодой человек обнимались за дверью. Руки юноши целомудренно лежали на ее лопатках; красное платье облепило ее круглые ягодицы.
