Потом я спросила его мнение о Веронике. Мне она нравилась, но вчера просто ошарашила.
– Несчастная неудовлетворенная женщина. Очень толковый специалист. Мужу уже лень развлекаться, как хочет Вероника. Скорее всего, и в постели уже ничего не может. Или не хочет. Вот она и отрывается при первой возможности. К тому же вчера была пьяная. Но вскоре она вернется домой и снова с головой уйдет в работу. Думаю, что у нее есть молодой любовник.
Костя усмехнулся. Я пожалела, что не знала Веронику в годы сожительства с Владимиром Станиславовичем. А теперь интересно было бы спросить у нее совета: мне лучше мужа искать или карьеру делать?
Когда мы с Костей спустились вниз, остальные уже позавтракали. Рейчел, француз и Абдулла о чем-то тихо переговаривались. Финны очень страдали и сидели фактически в обнимку с банкой огурцов, предусмотрительно закупленных Костей в супермаркете. Правда, огурцы были консервированные, а не соленые, но финнов в их состоянии, по-моему, устраивали любые.
– Ты умеешь солить огурцы? – тихо спросил Костя.
– Умею, – ответила я и с ужасом вспомнила родной город, наш огород, на котором мы вкалывали с мамой и бабушкой, а потом период заготовок на зиму. Делали где-то по восемьдесят банок огурцов, плюс помидоры, плюс кабачки, а варенье… Я успела от этого всего отдохнуть во время проживания у Владимира Станиславовича. Неужели мне когда-то снова придется ко всему этому возвращаться?!
– У тебя изменилось выражение лица, – заметил Костя. – О чем ты подумала?
Я сказала. Он рассмеялся.
– Не любишь хозяйством заниматься?
– Иногда можно. В разумных пределах. Я же занималась у Владимира Станиславовича – прислуги-то не было. Я готовила, убирала, стирала. Но я готова заниматься хозяйством, только когда все закупается в магазине, имеется всевозможная техника, чтобы облегчить домашнюю работу. А если снова как дома… Нет, такого не хочу.
Еще я подумала о том, сколько времени и денег Владимира Станиславовича мне пришлось потратить во всяких салонах, чтобы привести руки в норму после огородничества. На протяжении всей моей модельной карьеры мне было стыдно за мои руки. Но теперь я опять ими не занимаюсь. Нет времени, нет денег.
Мы позавтракали яичницей с ветчиной и кофе, потом присоединились в гостиной к остальным.
– Какие планы? – спросил Костя.
– Если вы не возражаете, мы все пока останемся здесь, – объявил француз, прилично говоривший на английском.
Рейчел и Абдулла кивнули, финны, казалось, нас не слышали. Чтобы услышали, их следовало отлучить от огурцов. Но мы не были жестокими людьми.
– А мы немного прогуляемся с Катей, – объявил Костя.
Остальные заулыбались. Мы вскоре уехали.
В доме Василия не оказалось никого – ни самого Василия, ни черноволосой дамы, ни Лены-Гюльчатай, ни Вероники, ни Майкла. Основной вход так и был заперт, запасной открыт.
Костя сказал, что мы для начала заедем к Иваницким и проверим тот дом. Может, Вероника уже вернулась?
Она на самом деле вернулась – и ничего не помнила из вчерашнего, или хорошо притворялась. Ее муж еще спал. Костя спросил про Владимира Станиславовича и Карасева. Вероника пожала плечами и сказала, что они наверняка еще спят, и в любом случае спят с бабами, специально приглашенными для них. Потом Вероника добавила, что Карасев еще собирался идти бить морду бывшей жене, которую встретил на этом курорте. Но соберется или нет – бабушка надвое сказала. Вчера ночью Карасев был пьян, сегодня уже мог забыть про свои благие (и не очень) намерения. И вообще забыть про бывшую жену.
– А где она тут разместилась? – уточнил Костя.
– А я почем знаю? Ищите Карасева и спрашивайте. А я пойду еще посплю.
Вероника явно пребывала не в самом лучшем настроении. Майкл плохо поработал или похмелье мучает?
Костя поехал к основным зданиям курорта. К Алле?! Я решила, что не пойду к ней в номер. Я не хотела ее видеть. Пусть Костя сам с ней нянчится – если с ней вообще нужно нянчиться.
Но до Аллы мы не доехали – мы увидели машины полиции, стоявшие перед одной из гостиниц. Костя сразу же направил джип туда, позвонил по телефону комиссару, услышал в ответ рык, но тем не менее нас пригласили подняться на нужный этаж.
Одна из русских девушек перерезала вены в ванне, наполненной водой с ароматическими маслами. Ее бросил любимый мужчина (как говорилось в предсмертной записке), она приехала за ним на этот курорт, но он тут находится с другой женщиной. Несчастная брошенная девушка отправилась к ведьме, которая предоставляла колдовские услуги прямо на курорте, чтобы приворожить любимого. Ведьма сказала, что этого мужика приворожить невозможно, посоветовала искать другого. Но девушка не хотела другого, а жизнь без любимого ей не мила. Поэтому она решила уйти из жизни, что и сделала, в последний раз приняв ванну с ароматическими маслами, что так любила при жизни.
– Где эта ведьма? – шипел комиссар. – Что она наговорила несчастной девке?
Костя любезно предоставил адрес. Вероятно, хотел решить хоть какие-то проблемы руками местной полиции.
– Она тут себя рекламировала? – уточнил комиссар, который, пожалуй, никогда не забудет празднование этого Нового года.
– Нет, объявлений нигде не развешивала, но все – или многие – знают, куда идти.
– Вы от кого про нее в первый раз услышали?
Костя пожал плечами. Я тоже пожала плечами. Не признаваться же в незаконном проникновении в чужой дом? Хотя я подозревала, что в эту новогоднюю ночь многие наши граждане проникли в чужие дома и номера и даже не помнят, как там оказались.
– Поехали к ведьме, – принял решение комиссар.
С ним отправились двое подчиненных, а также мы с Костей, возможно, в качестве переводчиков – чтобы местная полиция поняла все нюансы выражаемых русскими гражданами эмоций. Или местная полиция считала, что с русскими гражданами другие русские граждане будут более откровенны, а если приедут только представители местной полиции, то им ничего не скажут.
Мне было интересно, что мы обнаружим в доме. И кого.
Перед домом стояли две машины. Входная дверь оказалась не заперта – может, ведьма ждала клиентов? Я посмотрела на часы. Вроде время ее приема. Но полицейские на всякий случай постучались. Никто не ответил. Мы вошли в дом. Кто-то ругался наверху. Из подземелья доносились приглушенные крики. Неужели Лена-Гюльчатай до сих пор там сидит? Хотя вполне возможно… Василий навряд ли ее выпустил, а ведьма… Я не знала.
Полицейские какое-то время постояли в коридоре, прислушиваясь. Потом решили идти наверх, так как не могли понять, откуда именно снизу идут крики. Наверху они звучали громче, и орущих явно было проще найти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
