Говорю роботу:
— У меня не так много времени, чтобы заниматься выбором. Поэтому скажу прямо: мне нужно два… — я задумался. Тренировки будут жесткие. Ткань может загрязниться, порваться и даже сгореть. Она так же может быть сожрана варпом. Нужно взять больше про запас. Продолжаю: — …Хотя нет — три или пусть будет…м-м-м…вообще шесть. М-да, шесть плащей как в той рекламе.
Вообще нужно бы задрапировать в подобную одежду всех баньши, но наши шлемы просто так не спрячешь под капюшоном. А значит это не нужно.
— Наличие товара в данном количестве подтверждено. Вам на себя или…?
Я указал рукой рост твайлечек:
— Примерно на вот такую девушку расы твайлеков.
— Понятно. — прогудел робот и продолжил: — Запрос отправлен. Для вашего дальнейшего обслуживания пройдите к госпоже Леруа.
Снова начав просматривать будущее на доступные мне секунды, я прошел через зал и остановился перед девушкой. Она посмотрела на экран, лежащий перед ней и произнесла:
— Мне передали ваш заказ. Он сейчас обрабатывается.
— Какова общая сумма? — поинтересовался я.
— Четыре тысячи восемьсот кредитов. — восприняв мое равнодушно молчание за удивление довольно высокой ценой, она начал расхваливать товар и даже достала от куда-то из-под прилавка один из плащей, начав его крутить передо мной: — Уникальная запатентованная ткань не намокает, не изнашивается и практически не разлагается…
Я довольно кивнул и спросил:
— Как насчет устойчивости к огню и иным агрессивным средам?
Она развела руками:
— Ну, в огне горит любая ткань. Эта — не исключение. С кислотами ситуация иная: видите вот эти небольшие ворсинки? Они не позволяют намочить ткань, а следовательно — и вступить ей в немедленную химическую реакцию. Это позволяет жидким кислотам просто сбежать по ткани, а густым — не прилипнуть. Поэтому, если контакт оказался непродолжительным, то ткань может защитить даже во время кислотного дождя…
Из подсобки вышел робот, держащий в манипуляторах шесть пакетов.
Оплатив покупку, я подождал, пока плащи засунут мне в специальный пакет, и вышел из магазина.
А вот теперь нужно заняться своей идеей. Где тут тотализатор на завтрашние гонки?
Сориентировавшись по воспоминаниям главаря собирателей, я прошел дальше по улице и оказался возле высокого здания, к которому примыкало отделение банка Ааргау.
В помещении было довольно людно, хоть очереди возле кассы и не было. Посетители обсуждали участников и последние происшествия. При моем появлении разговоры заметно притихли. Многие стали молча наблюдать за мной.
Я посмотрел на кассу и поднял взгляд выше: над ней было установлено большое табло, но котом отображался выигрышный коэффициент.
Мой взгляд нашел Себульбу. Коэффициент был двадцать шесть к двадцати пяти и предполагал, что поставив на него двадцать пять кредитов, в случае выигрыша получишь двадцать шесть. Это очень небольшой коэффициент, означавший, что большинство игроков поставило на него.
А вот Анакин меня порадовал — сто восемьдесят три к одному. Ну да. Он же не доехал до финиша в прошлый раз…
Значит, если я поставлю на него сто тысяч, то я получу чуть больше восемнадцати миллионов. Конечно, когда я внесу деньги — коеффициент изменится в меньшую сторону, но не думаю, чтоб уж так существенно. Можно неплохо подняться. Вопрос состоит в том, чтобы мальчик выиграл.
Ну и умудриться деньги забрать в финале. Чую, местная мафия упрется отдавать мне такую сумму. Будет засада…
Кроме того. Мафия, узнав, что на мальчика поставили крупную сумму, может попытаться что-то предпринять против не только нас, но и него. Как перед гонками, так и во время них.
Я улыбнулся. Посмотрим кто кого…
Ставки перестанут принимать через час. А почему они не принимают деньги до самых гонок?
Ответ очевиден: тех, на кого сделали самые большие ставки, могут ночью устранить или провести диверсию, а деньги в этих случаях не возвращаются.
Подхожу к кассе.
Какая-то безволосая инопланетянка, внешне очень напоминавшая человека, подняла на меня взгляд:
— Я вас слушаю?
Произношу мягким голосом:
— Я бы хотел сделать ставку.
Она улыбнулась:
— Это прекрасное желание. На кого?
— Анакин Скайуокер.
Служащая улыбнулась еще шире, как бы говоря: «Ну, ты и приду-у-урок…». Вслух же она сказала:
— Отличный выбор! Какую сумму?
Я тоже улыбнулся:
— Сто пятьдесят тысяч.
Улыбка кассирши стала кривой. Тем не менее, она продолжила:
— Наличные или безнал?
— Безнал.
— Тогда подтвердите денежный перевод.
Короткая процедура и я становлюсь обладателем пластикового купона с номером и именем гонщика.
Поднимаю взгляд на табло. Коэффициент мигнул и изменился. Теперь он равен сто трем к одному. В случае выигрыша у меня будет чуть больше пятнадцати миллионов.
Теперь осталось сделать все возможное, чтобы мальчишка победил.
Держа пакет с плащами в правой руке, я вышел на улицу и неспеша пошел в сторону нашей базы.
День начал клониться к вечеру.
Нужно предпринять меры по защите мальчишки и его гоночного кара.
Вызываю по комлинку джедая.
Контакт устанавливается, но голограммы не возникает. Может у него комлинк не поддерживает эту функцию?
— Приветствую, Квай-Гон.
— Я тоже рад вас слышать, Кассин. Чего-то хотели?
— Да. Хочу вам сообщить, что сделал крупную ставку на вашего мальчика. Поэтому я прошу вас быть осторожными и бдительными, чтобы конкуренты или вообще криминал не попытались убрать каким-то образом пилота с завтрашних гонок. Я даже хочу послать пару солдат присматривать как за вами так и за гоночным каром.
На том конце немного помолчали, потом джедай произнес:
— Думаю, что не стоит так волноваться. В сумму взноса за участие в гонках входит также и оплата наемников, которые будут охранять ангары. Кроме этого есть страховка и даже гарантии Джаббы. Там все очень серьезно организовано и если что-то произойдет — это будет серьезным ударом по имиджу не только гонок, но и по авторитету самого Джаббы.
— М-да? Вы меня несколько успокоили. Понадеемся, что этого всего хватит для остужения горячих голов.
Квай-Гон полюбопытствовал:
— А большой был коэффициент?
— Когда я уходил, было сто три к одному.
— Неплохо. Нужно было и самому сделать ставку.
Я фыркнул:
— Куда уж больше? В случае проигрыша Анакина, вы окажетесь посреди голого поля без корабля и вообще без ничего.
Джедай согласился:
— Ну, я уверен, что мы победим.
