меня не ткнула, ни даже словом крепким, как это прежде не раз бывало, не одарила. Поскольку мы уже подъезжали к РОВД, я, сделав вид, что сосредоточился на рулении, прибавил газу. К моему счастью, зайдя в райотдел, мы сразу же попали в лапы к дежурному следователю.
- Где вас носит? – едва не брызжа слюной, шипел следак, – Я уже обыск без санкции оформил, а у меня потерпевшая еще не допрошена! Пошли ко мне в кабинет!
Мы с Софой двинулись вслед за капитаном на третий этаж в следственное отделение. Допроситься надо было и мне, поскольку роковую химловушку устанавливал я. И еще так получалось, что вороватого заместителя Софьи формально задерживал тоже я. А ведь они потом меня еще и в судебный процесс свидетелем вызовут!
На десерт нас, вернее, Софью Львовну, следователь порадовал изъятыми у Изевлина туфлями. Теми, что фигурировали в эпизоде двухмесячной давности. Вместо благодарности, мне пришлось немного огорчить капитана и объяснить ему ситуацию с отказным по первой краже. Следак скривился, как от объявления, что его несовершеннолетняя любовница родила ему двойню. Но подставлять Колмыкова перед прокурором с фальсификацией отказняка по первому заявлению гражданки Мордвинцевой, он не посмел. Засунув свои принципы куда-то там себе поглубже и провернув их там по часовой стрелке, капитан начал допрашивать Софью только по сегодняшнему эпизоду.
- Ты его уже допросил? – задал я следаку скребущий душу вопрос.
- Конечно допросил! Опер обыск уже провел без возбужденного дела и без всякого поручения, а я только потом его допросил. Слава аллаху, теперь вот и вас допросил наконец-то! – следователь явно испытывал облегчение от того, что вся эта туфельно-родаминовая авантюра начала как-то вползать в процессуальные рамки УПК.
- Признался? – продолжал я выведывать тайну следствия у процессуально независимого лица.
- А куда ему деваться? Ты же его с поличным взял и туфли по старому эпизоду у него изъяли. Чин по чину изъяли, при понятых-соседях. Да и не в том он состоянии, чтобы хвостом крутить. Он, кстати, почти не слышит, ты чего там с коробкой намутил? Смотри, если он в прокуратуру жалобу накатает, прокурор мимо нее не пройдет!
- Да хрен с ним, пусть катает, пока ему экспертизу проведут, слух у него уже восстановится, – отмахнулся я, – Ты лучше скажи, задавал я вопрос следаку, зачем он эти туфли хищал? На хрена ему бабская обувь? Корыстный мотив?
- Не корыстный, – помотал головой следак и повернулся к моей подружке.
- Чем вы, Софья Львовна, так Изевлину насолили? Где вы ему так дорогу перешли? – капитан с любопытством разглядывал уставшую, но по-прежнему прекрасноликую директрису «Светланы».
Софья от такого кунштюка аж дернулась. Было видно, что она не играет свое удивление и действительно не понимает происходящего.
- Я? Ему дорогу?? – ее и без того огромные глаза округлились, – Да я ему свое место передать хотела! И его кандидатуру на универмаг практически уже согласовала в Управлении торговли! – она обессиленно сникла.
- Скажите, Софья Львовна, а он об этом знал? Вы говорили Изевлину о таких его карьерных перспективах? – следователь с интересом ждал ответа.
- Нет, не говорила. Во-первых, только на прошлой неделе все определилось более или менее, а потом, просто хотела сделать сюрприз.
- Эх, Софья Львовна, Софья Львовна! Вам бы надо было ему хотя бы намекнуть. Ведь Изевлин уже три года в замах ходил до вас, а по всем его раскладам, это он должен был занять директорское место. Но из Торга прислали вас и опять он остался лишь замом. Вот и поехала крыша у мужика! А сюрприз у вас получился, тут уж никак не поспоришь! - следак покосился на меня.
После соблюдения всех процессуальных урядиц, мы с Софой поехали к ней. Сразу сваливать домой, не прояснив поднятый ею вопрос относительно наших отношений, было бы как-то неправильно. Возврат любимых туфель, конечно же, в какой-то степени компенсировал ей предательство заместителя и, соответственно, утрату веры в человечество. И это хорошо. Плохо то, что эта пылкая и своенравная вдова что-то там себе напридумывала и все решила за меня. Так или иначе, но воспринимать себя ее очередной потерей, мне не хотелось. Она и без того уже вдова. Впрочем, и чьим-то приобретением я себя считать тоже отказывался. С высоты своей замшелой будущной мудрости я точно знал, что в отличие от черствых и примитивных мужчин, женщины произошли не от диких бразильских обезьян. Они, вместе со своими гормональными качелями, безусловно, появились откуда-то из далекого космоса. Следовательно, и логика у них тоже своя, загадочная, ни в коей мере общечеловеческой не поддающаяся. Тараканы в их голове тонкие и хрупкие. Поэтому лишний раз ломать психику ставшей мне по-настоящему близкой барышни и быть очередным ее болезненным разочарованием я не хотел.
Зайдя в квартиру, Соня небрежно бросила у входа сверток с возвращенными туфлями. Меня это покоробило. Столько суеты и нервов было потрачено на их возврат! Один лишь коллапс с «Ятранью» чего стоил моей расшатанной психике. А она эти туфли швырнула, будто пустой пакет от молока. Хотя и я, и даже коварный жулик Витёк Изевлин доподлинно знаем, что обувь для нее, есть предмет поклонения и страсти.
- Душа моя, ты чего такая пасмурная? Все же получилось и ты даже не в пролете!
Обувку тебе вернули, подлого Витьку Изевлина наказали, так чего же ты жало плющишь? – притворялся я идиотом, делая вид, что не понимаю причин ее меланхолии.
- Руки мой, ужинать будем, – отмахнулась по-прежнему нерадостная хозяйка дома. – А за туфли тебе спасибо, честно говоря, не верила я, что ты их отыщешь, да еще и жулика поймаешь! – потихоньку все же начала оттаивать Софья.
Ужинали мы в более непринужденной обстановке, но радостной Софа все равно не выглядела. В благодарность за ночлег и ужин и, чтобы как-то развеселить вдову, я начал рассказывать ей про злоключения трамвайного персонала и про секс-бесчинства рукастого маньяка. К моему удивлению, Соня беды притесняемых женщин приняла близко к сердцу. Она
