— Кстати, герцогиня была признательна за то, что тебе удалось завладеть письмами, не поднимая шума. Еще один скандал в газетах она бы не пережила.
Себастьян хитро улыбнулся:
— Эти письма словно с неба упали. Они буквально чудом попали мне в руки.
Элинор недоверчиво вздохнула и закрыла глаза. Мерное поскрипывание экипажа и негромкий голос мужа действовали на нее умиротворяюще.
— Надеюсь, больше Тег не убежит от Бертона во время прогулки. Бедный пес! Ему так досталось.
— Думаю, строгое внушение, которое ты сделала слугам из-за того, что они не заперли ворота, заставит их не спускать глаз с собаки.
— Мэри выглядела такой расстроенной, когда мы уезжали. И Уилл тоже был сам не свой, пока не получил приглашение в замок.
— Вот как? От кого же? — насторожился Себастьян.
— Мне кажется, от графа Итона. Очевидно, он попросил Уилла выступить на вечере со стихами. Кузен очень обрадовался.
— А я-то думал, что наконец-то ты будешь принадлежать только мне, и больше никому.
Глава 29
Замок Итон пользовался дурной славой на протяжении нескольких веков — задолго до того, как его теперешний хозяин начал устраивать здесь костюмированные балы, которые со временем приобрели необыкновенную популярность. В подземелье были расположены мрачные темницы, где во времена Средневековья томились узники. Там даже сохранилась камера пыток. Теперь это жуткое место служило декорацией для развлечений, которые устраивал здесь граф Итон, который любил нагнать на гостей страху.
Любители острых ощущений из высшего общества не упускали случая, чтобы посетить замок и пощекотать себе нервы. Развлечения включали ночное посещение казематов с лицезрением инструментов для пыток. Слуги, которым на время представления поручалась роль узников, своими притворными воплями добавляли сцене достоверности. Некоторые нервные посетители замка падали в обморок при осмотре средневековой тюрьмы, что очень забавляло графа Итона.
…Мистер Уилл Прескотт прибыл в последний момент и выступил перед гостями, собравшимися в освещенном свечами банкетном зале с отрывком из «Отелло». Здесь был и сэр Персиваль, которого пригласили, чтобы он занимался предсказаниями судьбы для всех желающих. По мнению хозяина, присутствие прорицателя и звездочета придаст вечеринке оттенок мистицизма.
К сожалению, чародей от неожиданности выронил свой кристальный шар для предсказаний, когда в полу открылся люк и оттуда выскочило привидение обезглавленного рыцаря, чтобы радушно приветствовать собравшихся. После этого инцидента сэр Персиваль долго не мог прийти в себя, и когда гадал присутствующим по руке, то высказывался как-то сбивчиво, заикался.
На следующее утро Элинор и Себастьян готовились к встрече с другими гостями. Горничная принесла записку от какого-то господина, который предложил Себастьяну встретиться с ним после завтрака на берегу моря. Незнакомец не указал в записке своего имени, однако заявил, что они встречались.
— Это может быть кто угодно, — терялся в догадках Себастьян.
— Я пойду с тобой, — заявила Элинор.
— Нет. Возможно, это новости по поводу заговора против Веллингтона.
— Но не исключено, что это другая женщина, — насмешливо проговорила Элинор. — Мне прекрасно известно, что творится на подобных вечеринках.
— Скорее всего это мой личный связной, — поджав губы, возразил Себастьян. — Я не хочу впутывать тебя в свою работу.
— Я тоже была против того, чтобы ты совал нос в мои дела, — напомнила Элинор.
Себастьян постарался не раздражаться.
— Ты не понимаешь. Есть вещи, с которыми лучше справляются мужчины.
— Я догадываюсь, что ты имеешь в виду, — улыбнулась Элинор. — Ведь я сама какое-то время с успехом исполняла роль представителя сильного пола.
— И я должен буду объяснять это агенту?
— Разумеется, нет. Ты можешь представить меня как свою жену. В конце концов, хороший агент — это тот, кто вызывает меньше всего подозрений.
…Замок был расположен на вершине скалы, у самого моря. Себастьян и Элинор шли по берегу. Себастьян был одет в черное шерстяное пальто, а Элинор зябко куталась в длинный, до щиколотки, красный плащ. В густом тумане были едва различимы рыбацкие лодки, вышедшие в море, — с отважными рыбаками, бросившими вызов непогоде и штормам, которые нередко случались здесь в это время года.
Супруги провели на ветру более часа, ожидая того, кто назначил Себастьяну встречу. Никто так и не появился. Поблизости не было видно никого, кроме еще одной парочки, которая улизнула из мрачного замка, чтобы прогуляться по берегу моря.
— Так я и знала, — огорчилась Элинор. — Записку написала какая-то женщина. Как только она увидела, что ты пришел не один, а со мной, эта бесстыжая особа струхнула.
Себастьян покачал головой и улыбнулся:
— В таком случае хорошо, что ты напросилась составить мне компанию.
— Это значит, что я могу пойти с тобой и в следующий раз?
— Ни в коем случае.
Элинор дрожала от холода, и Себастьян отвел ее в защищенное от ветра место, со всех сторон окруженное огромными валунами. Она села на песок и сильнее закуталась в плащ.
— Тут хоть немного теплее, — с деланной бодростью сказала Элинор и, подобрав выброшенную на берег щепку, начала чертить ею на песке. — Погода очень подходящая для того, чтобы подхватить простуду. Сколько еще нам здесь ждать?
Муж заслонил ее от сильного порыва ветра и посмотрел вдаль, на скалы.
— Недолго. Еще пару минут. Вокруг ни души.
— Неудивительно. Умные люди сидят сейчас у камина и пьют горячий чай с бисквитами.
— Элинор, я должен тебе кое в чем признаться. Она от неожиданности выронила щепку из рук и почувствовала, как неприятный холодок пробежал по спине. Ну вот, наконец. Придется сделать вид, что удивлена.
— Правда? — деревянным голосом спросила она.
— Я собирался сказать об этом еще тогда, когда предложил, чтобы мы начали все с начала, — с хмурым видом проговорил Себастьян.
Элинор кивнула, чтобы его ободрить:
— Неплохая мысль.
Муж кивнул. Его лицо было непроницаемым.
— Знаешь, пока ты ждала меня в Лондоне, моя работа вынуждала меня совершать поступки, которые никогда не были мне свойственны. Я и представить не мог, что способен на такое. Иногда я сам ужасался тому, в какого человека превратился, и не знал, стоит ли мне к тебе возвращаться.
— Почему же ты все-таки рискнул?
— Во-первых, потому, что я больше не мог без тебя жить.
Элинор не проронила ни слова. Она боялась прервать мужа.
— А во-вторых, я понял, что ты тоже изменилась. И ясно осознавал, что в этом виноват я.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
