великовато, а времени ушивать его уже не было.
«— В конце концов, — решила она, прикрывая чёрным прозрачным шарфом голову и плечи, — похороны не показ мод и можно пойти и в этом».
И всю дорогу Кира маялась, сомневалась, вспоминая недавние похороны Ларискиной матери.
Чёрное траурное платье удивительно шло Ларисе. Так шло, что даже Кира, зная об их постоянных скандалах с матерью, поддалась скорбному очарованию её стройной фигуры со сжатыми на груди руками и поникшей головой в чёрной шляпке с вуалью.
Тонкие пальцы Ларисы, посвёркивая бриллиантами и изумрудами колец, нервно теребили кружевной белоснежный платочек, изредка прикладываемый к зелёным накрашенным глазам. Лёгкая золотистая прядь рассчитано точно падала на высокую аппетитную грудь скорбящей дочери, вызывая противоречивые чувства у собравшихся у могилы людей: женщины — к тщеславной гордости Ларисы — отводили глаза в сторону, стараясь сохранить на лицах постное выражение, подобающее моменту, а мужчины — где им понять столь тонкую женскую игру — спешили утешить, приобнять, прошептать в трогательное ушко слова соболезнований, вдыхая терпкий аромат французских духов и запретных желаний.
Всё служило фоном к разыгранному Ларисой спектаклю: и выстроенные в строгую шеренгу пышнотелые венки, скучающе шелестящие на ветру длинными с пафосными надписями лентами, и небольшой оркестр, исполняющий тихую печальную музыку, не заглушающую высокопарные речи прощающихся.
Все играли свои роли, не подозревая об этом: и сослуживцы Марины Сергеевны с их печальными вздохами, и её задушевные подруги со слезами на глазах и хиленькими гвоздичками в руках, и молодые охранники Ларисиной фирмы в чёрных костюмах, выступающие сегодня в несвойственной им роли распорядителей траурной церемонии, и могильщики — деревенского вида мужики в чёрных комбинезонах с явно выраженным желанием на туповатых лицах поживиться за счёт опечаленных родственников, и даже Кира — участница массовки и единственный зритель, сознающий неискренность происходящего…
Опасения Киры не оправдались — это были совсем другие похороны: строгие, мужские, с суровыми каменными лицами, со сжатыми кулаками и перекатывающимися на скулах желваками.
Идя к могиле Павла, Кира всё время отставала — мелкие камушки, как назло, лезли под высокие каблуки сабо, и приходилось внимательно смотреть себе под ноги.
Дмитрий Викторович часто оглядывался, выискивая её среди высоких, плечистых мужчин и нескольких женщин и, наконец, не выдержал: остановился, дождался, взял за руку, положил её ладонь на сгиб своего локтя и уже не отпускал от себя. Со вчерашнего дня у него появилась семья — СЕМЬЯ! — эта женщина была её частью, и он теперь отвечал за неё.
Сквозь тёмные очки Кира смотрела на стоящих за железной оградой людей и чувствовала исходящую от них скорбь.
Здесь собрались Пашины сослуживцы, друзья, жившие и работающие с ним бок о бок последние годы его жизни, хорошо понимающие всю опасность их работы, принимающие её, и всё равно исполняющие свой служебный долг — не так то просто каждый день ходить по краю жизни, подставлять свою грудь под пули, защищая совершенно чужого человека, но они это делали. Честь и хвала этим отважным людям! Смерть для них стала не роковым приговором, не громом среди ясного неба, а неотъемлемой частью их жизни. Она шла с ними рука об руку, заглядывала в глаза, серебрила раньше времени виски, учила проживать каждый день, как последний, ничего не откладывая на потом. И, тем не менее, она всегда была неожиданной, болезненно жгучей и не вовремя пришедшей. Что такое тридцать пять лет?! «В сорок жизнь только начинается!» А у Павла Шубина уже никогда не будет этого начала…
По сравнению с друзьями Павла Кире на кладбище было намного легче. Она не общалась с Павлом много лет, не видела его серых, внимательных глаз, не ощущала тепла его рук на своих плечах, не слышала ласковых слов — всё связанное с ним она давно вычеркнула из своей памяти. Для неё Шубин умер в тот самый день, когда она поняла, что он предал её, оставил одну умирать от разбитой любви. Да, всё оказалось совсем не так, как она думала раньше, но это уже не имело большого значения — всё равно ничего нельзя уже было исправить — смерть поставила жирную точку в их отношениях, не дав им даже крошечной возможности попытаться что-то исправить. Частичка былой любви, сохранившаяся вопреки всему в самом потаённом уголке её души под грудой обломков, слоем пепла и валунами обиды, продолжавшая жить столько лет без света и надежды на будущее, не угасла с осознанием физической смерти Павла, лишь болезненно вспыхнула, обожгла сердце и вернулась в привычные границы.
В неглубокую ямку опустили урну с прахом…
Рука Дмитрия Викторовича под ладонью Киры дрогнула, и она плотнее сжала холодные пальцы.
Прощавшиеся мужчины заходили за ограду, наклонялись и что-то бросали в землю рядом с урной.
Кира присмотрелась. Нет, это были не цветы…
Портсигар, зажигалка, тонкая шариковая ручка, маленький карманный фонарик, пачка «Мальборо»… Они клали рядом с урной свои какие-то вещи, чтобы поддержать его, напомнить о себе, сказать, что он не один в этой непроглядной безысходной пустоте!
Эта мужская забота, так тронула Киру, что слёзы сами собой закапали из глаз.
Когда настала её очередь прощаться, она достала из сумочки бархатную коробочку, надела на безымянный палец левой руки обручальное кольцо Павла с бриллиантовой дорожкой и бросила коробочку к его урне. Неожиданно её настоящее обручальное кольцо соскользнуло с пальца, упало в яму, звякнуло обо что-то, покатилось по положенным в землю предметам и пропало из глаз.
Открыв рот, Кира замерла над могилой…
Что делать? Устроить на глазах у всех поиски кольца — вынимать из могилы урну и искать своё обручальное кольцо?
Нет! Этого сделать она не могла!
Она верила в мистику — всё в жизни имеет своё объяснение — видимо, все эти годы Павла мучило её замужество и сейчас, лишая её обручального кольца, он, таким образом, успокаивал свою душу.
Пусть будет так, как случилось!
Завтра она купит себе точно такое же обручальное кольцо и муж никогда не узнает о случившемся, а может и не купит… ведь она решила разводиться — просто Павел напомнил ей о ее решении.
Сделав несколько шагов от могилы, Кира обернулась.
Дмитрий Викторович, как прощальный привет, клал сыну пачку фотографий.
Она знала, кто был на тех фотографиях…
55
55
Он не сразу заметил её отсутствие и успел о многом передумать, идя к машине по узкой кладбищенской дорожке, но, почувствовав образовавшуюся вокруг него пустоту, Дмитрий Викторович оглянулся.
Его рука ещё чувствовала пожатие
