– Нет, я так не думаю, – сказал она, как будто признала свою вину. – Это лишь… да, я не верю, что вы правы. И я не нарушила соглашения. Саган думает, что я покинула его…
– Как сделала ты это при жизни?
У нее не было ни плоти, ни крови, и все же она чувствовала себя так, словно кровь бросилась ей в лицо. Она приложила руку к шраму, который сохранился только в ее памяти.
– Я не могла бы позволить ему снова поверить, что сделала это по своей воле, – сказала она приглушенным голосом. – Но я держу свое слово. Я не являюсь ему. Та записка, которую он нашел, вы знаете, написана не мной. И я не виновата, если он думает иначе…
– Это техническая сторона дела, – сухо произнес Светлый Вестник. – Ты умна, леди Мейгри. Я назвал тебя этим именем, потому что ты ближе к тому, чем ты была, чем к тому, чем должна быть. Но на сей раз твой ум доказывает нарушение тобою соглашения. Как ты предположила, он думал, что записка эта от тебя. Но это не принесло ему ни надежды, ни утешения. Он неправильно истолковал это и теперь ни на что больше не надеется. Теперь он безрассуден и обречен. И тебе некого упрекнуть в этом, кроме себя самой.
– Признаю, что допустила ошибку, – сказала леди Мейгри, – но если вы только позволите мне пойти к нему, я могу исправить ее…
– Нет. Ты уже достаточно сделала, – сурово промолвил Светлый Вестник. – Даже слишком много. Этого нельзя допустить.
– Вы разрешили моему брату прийти ко мне! – вспыхнула леди Мейгри. – Вы прислали Платуса остановить меня, когда я хотела убить себя.
– Мы прислали Платуса? Ты уверена в этом? Ты никогда не задумывалась, зачем твой брат избрал свой путь, вместо того чтобы искать мира, который мы ему предложили?
Взгляд леди Мейгри выразил изумление. Ее брат восстал против Божественного Эдикта? Она не могла поверить этому и, однако, верила. Спасая ее, Платус, в действительности спасал Дайена. И Дайен для Платуса значил больше, чем собственная душа.
– Что я должна делать? – спросила она, уже спокойная и сосредоточенная.
– Ты не должна возвращаться к физическому существованию. Ты должна оставаться здесь, в нашем духовном пространстве. Ты не станешь вмешиваться в жизнь никого из тех, кого оставила там. Только одно исключение сделано для тебя из-за той ответственности, которую ты взяла на себя при жизни.
– Моя крестница Камила. Теперь я почти ничего не могу для нее сделать. Но остальные, Дайен, Саган… как можете вы просить меня отказаться от них? Особенно теперь…
– Ты можешь видеть их – глазами Бога. Покорись Его воле, Мейгри. Следуй Его мудрости, а не своим пагубным страстям.
Леди Мейгри медленно покачала головой.
– Ты хочешь лишить их свободы выбора? – сурово спросил Светлый Вестник.
– А почему нельзя этого делать? Они же это делают, – возразила она.
– Итак, ты отказываешься повиноваться нам, – без гнева, а скорее с грустью сказал Светлый Вестник.
– Я хочу делать то, что считаю лучшим, – сказала леди Мейгри, немного смущенная и испуганная силой принуждения, направленной против ее утверждения «Это мой свободный выбор!».
– Это верно. Мы не можем удерживать тебя. Но знай, леди Мейгри, когда ты покинешь нас, Царство Божие будет отныне закрыто для тебя. Ты станешь, как все простые смертные. И если ты вернешься к физическому существованию, если попытаешься изменить то, чем ты должна быть, тебя ждет проклятие. Тебе не будет дано позволение вернуться в это благословенное Царство, или же твой путь к нам будет долог, труден и полон страданий. Многие погибли на этом пути, пережив страшные мучения, без надежды на утешение, покой, спасение. Таков будет и твой удел. И на этом пути ты останешься в одиночестве.
Теперь дорога перед ней была открыта. Леди Мейгри бросила взгляд на то, что ждало ее впереди, и ее душа в ужасе отшатнулась от увиденного. Но она умела скрывать свой страх. Плотно сомкнулись ее губы, а рука крепче сжала рукоять гемомеча.
– Ты сделала свой выбор, – предостерег ее Светлый Вестник. – Но остерегайся вмешиваться в то, чего не понимаешь. Последствия могут оказаться непоправимыми. Тогда ты будешь наказана.
Леди Мейгри задумалась.
– Да будет так, – сказала она и удалилась.
Глава вторая
– Пошлите за Джоном Дикстером, – приказал Дайен.
– Слушаюсь, сир. – Уже готовый выйти из кабинета короля, Д'Аргент задержался. – Это срочно, сир? Вы только что вернулись. Вашему величеству необходимо отдохнуть…
– Найдите его! – сквозь стиснутые зубы сказал Дайен.
Д'Аргент молча поклонился и вышел.
Опершись локтями на стол, Дайен опустил голову и потер лоб, горящие глаза, пульсирующие виски. Обычно у него не бывало никаких проблем с космическими путешествиями, но на этот раз он чувствовал себя больным. У него пропал аппетит. Любая пища вызывала тошноту. И заснуть он не мог, часами лежал, бодрствуя и уставясь в темноту. Стресс, нервы, сказал ему врач и предписал отдых. Легко сказать, но как отдохнешь от самого себя? Куда денешься от отчаяния, от тоски и беспокойства?
Король покинул Академию почти сразу же после разговора с Дикстером. Только сначала, перед отбытием, он все объяснил Камиле.
Он не сразу сумел заговорить с ней. Новости не шли у него с языка. Возможно, он сдержал бы взрыв, мог бы свести к минимуму возможный вред. Он знал Камилу и был почти уверен, что она станет во всем упрекать себя.
И все же он решился сказать ей правду. Только потому, что не мог лгать ей. От нее он не мог и не должен был ничего скрывать. Если он был ранен, его оруженосец должен был знать об этом, для того чтобы суметь защитить их обоих. Кроме того, Дайен опасался, что не сумеет скрыть эти новости от прессы, и тогда Камила из вечерних газет и телепередач сама все узнает или услышит, об этом будут болтать ее друзья. Тогда она не только станет корить во всем себя, но и решит, что он тоже считает ее виноватой…
Нет, гораздо лучше все ей рассказать. Он вспомнил каждое слово, сказанное ими, когда они встретились в прошлый раз. Теперь он повторял все, о чем они тогда говорили, как повторял снова и снова в долгие и одинокие ночные часы.
И вот, наконец, он опять держит ее в своих объятиях.
– Астарта оставила меня. Я должен возвращаться.
– О, Дайен, это моя вина! – воскликнула Камила, как он и ожидал.
– Не спеши с выводами, дорогая, – сказал он ей. – Не усложняй дела.
– Конечно, ты должен улететь, – кротко сказала Камила. – Я понимаю. И… и если ты не сумеешь вернуться обратно… Я и это пойму. Можешь больше ничего не говорить мне…
– О Боже! – подавляя готовый вырваться из его груди стон, Дайен крепко сжал Камилу в своих объятиях. «Я никому тебя не отдам!» – хотел сказать он ей, но вслух он произнес лишь: – Как я могу отказаться от тебя?
Она ничего на это не ответила. Только крепче обняла его.
Потом прошло еще несколько бессонных часов. Однако впереди его ждал дальний путь. Теперь, когда он так хотел, чтобы Камила всегда была рядом с ним, чтобы всегда рядом была ее любовь, поддержка и понимание, ему предстояло снова расстаться с ней…
– Дайен…
Он поднял голову:
– Здравствуйте, сэр, – сказал он. – Я не слышал, как вы вошли.
Дикстер опустился в кресло возле королевского стола и внимательно посмотрел на Дайена:
– Я слышал сообщение о вашей болезни. Почему вы не в постели? Не лежится? – с характерной для него прямотой спросил адмирал.
– Всего лишь намек на космическую болезнь, – бледно улыбнулся Дайен. – Еще немного – и все будет в порядке. А пока что у меня хороший предлог для отмены всех встреч. – Он сделал глубокий вдох и выпрямился, став похожим на свое отражение в зеркале. – Расскажите мне обо всем. Как это случилось?
– Случилось, Ваше величество, – сказал Дикстер, от смущения потирая свой тяжелый подбородок.
– Знаете что, сэр, – сказал Дайен, – давайте оставим всякие формальности. Нам это не трудно. Жаль, что вам пришлось связаться со всем этим…
– Лучше уж мне, чем кому-нибудь еще, Дайен, – сказал Дикстер. – Астарта пришла ко мне, потому что знала, что я и вы – давние друзья. Она не хотела скандала, как не хотите его и вы, и все мы. Она умная женщина и знает, в каком вы сейчас трудном положении. Знает, что волки не дремлют и только и ждут, чтобы вы споткнулись, а уж тогда они с удовольствием перегрызут вам горло.
– Тогда зачем она сделала это? – раздраженно спросил Дайен.
– Прочти-ка лучше вот это, сынок, – протянул Дикстер Дайену письмо. – Она оставила его мне для тебя.
Дайен взял письмо из рук адмирала. Наверное, в этом письме масса упреков и обвинений, горечи и озлобления. Ну что ж, тем лучше. Тогда и он сумеет ответить на него, не скрывая своего оправданного гнева. Ему сейчас самое время дать выход своему гневу. Гораздо лучше, чем признавать себя виновным.
