Читаем без скачивания Заживо погребенные - Иэн Рэнкин

Но Джонс отказался. Так он не работал: никогда прежде не работал и никогда не будет. Посыльного тем временем нашли зарезанным возле собственного дома после проведенной где-то ночи: это была плата за провал. Джонс твердо верил, что этот человек не мог надуть его в одиночку. Он и в бега пустился лишь потому, что боялся последствий этой растраты. Три миллиона не та сумма, которую Берни Джонс списал бы со своего счета просто потому, что человек допустил ошибку.

Удар ножом служил этому подтверждением.

Без сомнения, такую же судьбу он планировал и для копов (то, что это были копы, сомнений не вызывало), дважды надувших его, но у него уже не было времени, чтобы воплотить свои планы в жизнь. Когда они стояли в очереди за завтраком, один из его сокамерников воткнул ему в шею заточку – суповую ложку с профессионально отточенным концом. Этот сокамерник, Элфи Фрэзер, известный под именем Элфи Мягкий, был одним из осведомителей Фрэнсиса Грея – и это впервые навело следователей на мысль о том, кто может быть соучастником ограбления Берни Джонса.

Грея допросили, он все отрицал. Никто так и не смог понять, как Элфи Мягкий, будучи умственно отсталым и далеко не совершенным физически индивидуумом, мог пойти на убийство. Следствию было известно, что Грей прилагал огромные усилия к тому, чтобы вытащить Элфи из тюрьмы, поэтому вполне правдоподобной считалась версия, что Элфи таким образом выразил ему свою благодарность. Но Элфи досиживал трехлетний срок: возможно ли, чтобы он пошел на многократное удлинение срока, убивая Джонса по указанию Грея?

Единственный ценный элемент этого пазла появился, когда стало известно, что в тот день, когда несчастный посланец Джонса отправился за деньгами, три офицера – Грей, Маккалоу и Уорд – ездили куда-то на машине Грея. Позже, когда им задали вопрос о цели этой поездки, они сказали, что ездили отметить окончание расследования. Назвали пабы, где пили, и ресторан, в котором ели.

Больше высшее начальство добиться от этих трех человек ничего не смогло. Они не проявляли никаких признаков мотовства, а расследование не выявило, что они хранят деньги на тайных и неприкасаемых счетах. На последней странице отчета был подробный перечень дисциплинарных нарушений Фрэнсиса Грея. Перечень был написан от руки, подпись отсутствовала. Ребус предположил, что перечень был получен от непосредственного начальника Грея. При чтении между строк ясно просматривались личная обида и горечь: «этот человек является позором…»; «словесные оскорбления старших по званию…»; «пьяные выходки во время общественных мероприятий…». Это был настоящий Грей. Ребус и сам имел неблестящую репутацию, но Грей его значительно перещеголял. Ребуса озадачило, что его не выгнали со службы, хотя для этого имелась масса веских оснований. По его мнению, за Греем неотступно следили, ожидая удобного случая припереть его к стенке за аферу с Берни Джонсом. Но ввиду его скорого выхода на пенсию беспокойство усиливалось. Они считали, что наступил час расплаты… расплаты любой ценой.

Ребус вытерся и снова пошел в гостиную. Из колонок лилась музыка «Голубого Нила», а сам он развалился в кресле. Он был трезв как стеклышко и все думал, думал, думал. Материалы в папке содержали бесчисленное множество догадок и предположений: слухи; истории, рассказанные сокамерниками. Единственной зацепкой было то, что поездка этой тройки произошла именно в день, назначенный для передачи денег, а также то, что Джонс погиб от рук одного из осведомителей Грея. И все-таки… три миллиона… Он прекрасно понимал, почему они не могут позволить Грею и компании просто исчезнуть с ними. По миллиону чистыми на каждого. Ребус должен был признать, что миллионерами они не выглядят и не ведут себя как миллионеры. Так почему просто не выйти в отставку и не поехать куда-то, где можно вовсю оттянуться, воспользовавшись добычей?

Да потому, что это подтвердило бы прежние подозрения и могло инициировать проведение нового широкомасштабного расследования. За истекшие годы Элфи Мягкий не менее полудюжины раз подвергался допросам, но так и не сказал ничего стоящего. Выходит, был не таким уж мягким…

И снова в голове Ребуса нет-нет да возникала мысль, что все это часть тщательно продуманного плана с целью отвлечь его, а возможно, и подвести к тому, чтобы изобличить самого себя, обнаружив свою роль в деле Рико Ломакса. Он сосредоточился на музыке, но «Голубой Нил» – это не то, что может сейчас помочь. Старательно спетые, прекрасные песни про город Глазго.

Глазго: место, куда он направится завтра.

Незаметно для себя он стал постукивать кончиками пальцев в такт музыке по папке, переданной ему Стрэтерном…

Проснувшись, он обнаружил, что диск кончился, а шея затекла. Ему снилось, что он в ресторане с Джин. В ресторане какого-то шикарного отеля, а при этом на нем одежда, которую подарила Рона, когда они женились. И у него не оказалось денег, чтобы расплатиться за дорогие блюда. Он чувствовал себя таким виноватым… виноватым, что предал и Рону, и Джин… виноватым во всем. Кто-то еще присутствовал в его сне, у кого хватало денег, чтобы заплатить за все, и Ребус в конце концов стал гоняться за ним по всем коридорам и закоулкам отеля – от пентхауса до погребов. Собирался ли он попросить у него в долг? Знал ли он вообще этого человека? Намеревался ли отобрать деньги или ловко выманить их у незнакомца? Этого Ребус не знал. Он встал на ноги и устало потянулся. Спал он не больше двадцати минут. И тут он вспомнил, что утром должен быть в Туллиаллане.

– Лови момент, – сказал он себе, доставая из кармана ключи от машины.

Рики – с волосами, все так же забранными в хвост, – стоял спиной к входной двери в сауне «Парадизо».

– Господи, это снова вы, – пробормотал он, обернувшись и видя Шивон.

Она осмотрелась. В заведении был словно тихий час. Одна из девушек лежала на софе, читая журнал. Телевизор, звук которого был выключен, показывал бейсбол.

– Вы любите бейсбол? – спросила Шивон, но по выражению лица Рики было понятно, что он не расположен к разговорам. – Я так иногда смотрю, – продолжала она, – если не удается заснуть. Ах, если бы вы могли рассказать мне правила или объяснить хотя бы половину того, о чем говорит комментатор… Но я в любом случае посмотрю, что там происходит. – Она обвела взглядом холл. – Лаура сейчас здесь?

Сначала он хотел соврать, но передумал, поняв, что она все равно докопается до правды, и сказал:

– Она сейчас занята с кем-то.

– Не возражаете, если я подожду?

– Снимайте пальто и чувствуйте себя как дома. – Он взмахнул рукой в экстравагантном приветствии. – Но если какой-нибудь клиент предложит вам последовать вниз, виноваты сами.

– Конечно, – согласилась Шивон, однако осталась в пальто, да еще и мысленно похвалила себя за то, что надела брюки и сапоги.

Женщина на софе – Шивон успела рассмотреть ее повнимательнее – выглядела как минимум лет на десять старше, чем Шивон решила при первом взгляде. Макияж, прическа и одежда могут либо прибавить лет, либо убавить. Она вспомнила, что в тринадцать лет могла сойти за шестнадцатилетнюю и даже более старшую девочку. Из-за занавески, закрывающей дверь, появилась еще одна женщина. По пути к столу Рики она окинула Шивон любопытным взглядом. Рядом со столом в стене была ниша, в которой кипел чайник. Женщина сделала себе чашку кофе и, отойдя, остановилась рядом с Шивон.

– Рики говорит, вы ищете кого-то за какие-то дела.

Ей было лет двадцать пять; симпатичное круглое лицо, длинные каштановые волосы. Она была с голыми ногами, короткое до колен неглиже почти не скрывало черный лифчик и трусики.

– Рики вас обманул, – успокоила ее Шивон.

Женщина повернулась к Рики и высунула язык, демонстрируя торчащую посредине него серебряную пирсинговую бусину. Затем плюхнулась в ближайшее кресло.

– Не забывайся, Сузи, смотри не вляпайся во что-нибудь, – не отрываясь от журнала, обратилась к ней женщина, лежавшая на софе.

Сузи посмотрела на Шивон.

– Она хочет предупредить тебя, что я коп, – пояснила Шивон.

– Так это правда? Я могу во что-то вляпаться?

Шивон пожала плечами:

– Мне говорили, что я распространяю заразу через смех.

Сузи улыбнулась. Шивон заметила, что на одном плече у нее огромный синяк, который неглиже тоже не могло скрыть.

– Спокойный вечер, – кивком указывая на синяк, сказала Шивон.

– Сразу после закрытия пабов у нас начинается небольшая суматоха, но потом все успокаивается. Вы пришли, чтобы повидаться с кем-то из девушек?

– С Лаурой.

– Она сейчас с клиентом.

Шивон понимающе кивнула.

– А ты, стало быть, решила поговорить со мной? – спросила она девушку.

– А что здесь такого? Я так понимаю: вы делаете свою работу, а я свою. – Сузи поднесла к губам чашку с отбитым краем. – Ну и нечего возникать по этому поводу. Вы пришли, чтобы арестовать Лауру?