Глава 12
Гизела очень медленно, с трудом приходила в себя. Ее терзало ощущение непоправимой катастрофы, страх, желание убежать. Потом до нее донесся стук колес. Она почувствовала на ногах что-то мягкое и теплое, и еще что-то мягкое, но крепкое за плечами. Гизела открыла глаза. Оказалось, она едет в карете неизвестно куда. Рядом сидел и смотрел на нее лорд Куэнби.
На секунду его лицо поплыло у нее перед глазами, как в тумане. Но потом, сделав усилие, она окончательно пришла в себя и ясно его увидела.
– С вами все в порядке, – тихо произнес он, от его голоса она опять впала в панический ужас и растерялась.
– Я должна идти… я должна… – сбивчиво заговорила Гизела, но слова едва шли с языка, пока она изо всех сил старалась приподняться с мягкого сиденья кареты.
– Не шевелитесь, – велел он, и она машинально подчинилась.
Лорд Куэнби протянул руку и коснулся холодных пальцев Гизелы. Она затрепетала от его прикосновения, и в горле забился пойманной птицей страх.
– У вас был шок, – сказал он. – Закройте глаза и не шевелитесь. Я обо всем позабочусь.
– Но я… не могу… – начала бормотать Гизела.
– Делайте, что вам говорят.
В его голосе звучала такая непреклонность, что она тут же закрыла глаза и стала молиться, чтобы вернулось забвение. Если бы только она могла умереть! Если бы только она могла погрузиться в темноту и больше ничего не чувствовать! Что он теперь подумает? Что она может ему сказать? Как объяснить? Вопросы стучали у нее в голове, пока она покорно ехала с закрытыми глазами.
Она сидела не двигаясь, но каждый мускул в ее теле был напряжен, каждый нерв немилосердно натянут, словно для того, чтобы мучить сознанием всего происходящего. И почему только это все случилось? Почему из всех людей именно с лордом Куэнби она столкнулась на Юстонском вокзале? И почему, завидев его, она так по-глупому себя повела и упала, стараясь скрыться? Если бы только она смешалась с толпой, он подумал бы, что случайный взгляд, брошенный на незнакомку, – не более чем плод его воображения.
А теперь ей предстояло взглянуть правде в лицо. Сердце забилось так сильно, что Гизела даже на минуту отвлеклась от головной боли. Наверное, она ударилась о железное колесо тележки носильщика, подумала девушка. Поэтому так ныла рана надо лбом, у самого края волос. Ей захотелось потрогать ушибленное место, но она боялась даже шевельнуться. По крайней мере, если она будет сидеть с закрытыми глазами, то он не станет с ней говорить. Гизела пришла к выводу, что больше всего она сейчас боится того, что он может ей сказать. И хотя у нее во всем теле была слабость, мозг продолжал лихорадочно работать. Девушка начала обдумывать план побега.
Гизела не знала, куда он ее везет. Наверное, к себе домой. Сумеет ли она, когда карета остановится, убежать, промчаться по улице и спрятаться где-нибудь, где ему не удастся ее найти? Гизела попыталась представить, как будет действовать. Но ей мешало его присутствие. Она думала, что никогда больше не увидит его, – и вот он рядом, под той же накидкой, что лежала у нее на коленях, откинулся на те же подушки, что поддерживали ее.
Гизеле слышались постукивание колес по булыжной мостовой, позвякивание упряжи, топот копыт. Все это напоминало какой-то странный, фантастический сон, который мог прерваться в любую секунду, но тем не менее оставался реальностью.
Она до боли сжала пальцы, пока ногти не впились в мягкие ладони, и вспомнила вдруг о сумочке, в которой лежали деньги. Десять фунтов, врученные мачехой, и бриллиантовая брошка, подарок императрицы, – вот и все, что отделяло ее от голодной смерти. Гизела в ужасе открыла глаза.
– Моя… сумка, – прошептала она. – Где… где она?
– Здесь, – успокоил ее лорд Куэнби. – Рядом с вами.
Гизела положила на сумочку руку и облегченно вздохнула.
– Благодарю вас… – сказала она. – Я…
Но слова замерли у нее на устах. Карета остановилась возле дома. Она мельком разглядела в окно большую площадь с цветником в самом центре, внушительный подъезд с колоннами, лакеев в напудренных париках, спешащих к карете.
– Я должна… идти, – сумела произнести Гизела.
– Это мой дом, – сказал лорд Куэнби. – Я приглашаю вас войти и позаботиться о своей ране.
Это было приглашение, но она сразу поняла, что его не удастся отклонить. Гизела лихорадочно огляделась вокруг, прикидывая, далеко ли унесут ее ноги, если попробовать бежать. Но, прежде чем она решилась на что-либо, лорд Куэнби взял ее за локоть и повел по лестнице, ведущей в огромный холл с мраморным полом.
Ей было стыдно признать, что ноги стали ватными, грозя в любую секунду подогнуться. Девушка почувствовала, что невольно опирается на своего спутника, что рада его поддержке. Голова ее почему-то была очень легкой, а дальние углы холла ни с того ни с сего заплясали у нее перед глазами.
– Пошлите за миссис Банкс, – услышала Гизела резкий и властный голос лорда Куэнби, прозвучавший у нее над головой.
– Миссис Банкс здесь, милорд.
Гизела снова чуть не потеряла сознание. Она никогда не потворствовала выдумкам о новомодных обмороках, что было вполне обычным явлением среди друзей леди Харриет. Но теперь она убедилась в одном преимуществе такого состояния, когда человек отключается от всего вокруг: так, по крайней мере, он избегает последствий любых, даже самых глупых своих поступков.
Лорд Куэнби снова с кем-то заговорил:
– Миссис Банкс, с этой леди произошел несчастный случай. Мне кажется, она повредила себе голову. Позаботьтесь, пожалуйста, о ней и, если сочтете необходимым, немедленно пошлите за врачом.
– Бедняжка! Пойдемте со мной, мисс, на вас лица нет. – Женщина запричитала с материнской теплотой.
Гизела благодарно взглянула на нее. Седовласая экономка в традиционном черном шелке и со связкой ключей на поясе протянула к ней руки. Девушка почувствовала, как ее подхватили со всех сторон и повели вверх по лестнице, и чуть было не расплакалась оттого, что кто-то проявил к ней внимание и заботу. Ее отвели в просторную спальню на втором этаже и помогли сесть в кресло. Миссис Банкс, казалось, не отдавала никаких приказов, но вот уже одна горничная суетилась возле камина, разжигая огонь, другая несла горячую воду и льняное полотенце, третья – сухие травы, которые придали воде тонкий аромат и, как показалось Гизеле, успокоили боль с той минуты, как миссис Банкс промыла этой водой рану на ее голове. В дверь постучал лакей. Он принес бокал вина, который миссис Банкс заставила Гизелу выпить.
– Вы замерзли и дрожите, мисс, – говорила она. – Нет ничего лучше глоточка вина, чтобы разогреть кровь и вернуть румянец. Выпейте до дна. Это гораздо полезнее, чем все микстуры, которые может прописать доктор, к тому же они почти всегда ужасно противные.
