– Но, Джеймс… – Вивиан стояла в дверях в алом сатиновом халате; ее черные волосы в беспорядке разметались по плечам. – Дорогой, мне нужно больше.
– Больше… чего? – Джеймс едва заметно нахмурился и, взяв любовницу за подбородок, заглянул ей в глаза. – Чего больше, Вивиан?
Она судорожно сглотнула.
– Раз уж Шерман… умер… раз уж так… Я ведь приехала к тебе, дорогой.
– И я принял тебя. Без всяких колебаний. Принял в свой дом, в свою постель. Разве не так?
Вивиан кивнула:
– Да, конечно. И я всегда выполняла все, о чем ты просил. – Она не спускала с Джеймса глаз. – Я стала любовницей Финна Делейни и передавала все, что ты хотел. А моя роль в его… уходе… О, это разрушило мою жизнь! – В глазах Вивиан блеснули слезы.
– Я все это знаю, дорогая. – Джеймс вдруг почувствовал себя виноватым. – Но что же еще ты от меня хочешь?
– Я хочу знать, какова моя выгода.
– Выгода? Деньги? – Джеймс ушам своим не верил. Слушать такие речи среди ночи?.. Выслушивать такое от Вивиан? Джеймс едва сдержался, чтобы не схватить ее за горло и не придушить на месте. – Дорогая, ты желаешь поговорить о том, сколько стоит твоя помощь?
Вивиан чуть отступила; в ее темных глазах пылал гнев.
– Не смей больше никогда так говорить, – тихо сказала она. – За твою месть я заплатила высокую цену, Джеймс. И ничего не просила у тебя взамен. Я проделала столь долгий путь не для того, чтобы получить от тебя деньги. Я приехала сюда за тобой.
Если бы Вивиан прокричала эти слова, эффект был бы тот же. Только Розалин когда-то могла так кратко и ясно донести до Джеймса свою мысль. Но, кроме сестры, никто еще не осмеливался так говорить с ним, и Джеймс сейчас был весьма озадачен.
Сделав глубокий вдох, Вивиан на мгновение прикрыла глаза, йотом вновь заговорила:
– Шерман всегда учил меня искать выгоду. Учил, что надо выяснить, чего другая сторона хочет от сделки. – Она снова смотрела в глаза Джеймсу. – Поэтому я хотела бы знать, что ты получаешь, разорив Делейни. Тут дело слишком уж личное, понимаешь?
– Удовлетворение. Я получу удовлетворение. – Джеймс отвернулся и, сняв со спинки стула сюртук, надел его.
– Удовлетворение от чего? – Вивиан откинула за спину волосы. – И кто его получит?
– Моя покойная сестра. За то, что они ее соблазнили. За их предательство. Я поклялся, что Делейни познают всю горечь одиночества, бездну отчаяния от рухнувших надежд, поклялся разрушить все то, чем они дорожат в жизни. Я поклялся, что они испытают то же самое, что испытала Розалин. Моя дорогая маленькая сестренка.
Закрыв глаза, Джеймс вспомнил, как смеялась Рози, когда они еще детьми бегали по полям и холмам Килдэра, и представил, как выглядела она в тот день, когда согласилась выйти замуж за Коннела, – тогда глаза ее светились от счастья. Но вдруг картины эти разом исчезли, и их сменила другая, та, которая уже десять лет преследовала Джеймса, картина, являвшаяся ему в ночных кошмарах; теперь он видел извлеченную из реки Рози и воду, стекавшую с ее мокрого платья и с волос…
– Она была более впечатлительной, чем мы полагали. Рози постоянно требовались внимание и забота, а меня, увы, с ней не было. Моя замечательная сестренка заслуживала счастья, а Делейни вместо этого довели Рози до самоубийства. Они оба. И Финн, и Коннел.
Джеймс пытался говорить как можно спокойнее, но голос его дрогнул, и в груди все закипело от ярости, так что он с трудом сдерживался.
– Моя выгода – это месть, Вивиан. Только месть имеет значение. Я должен отомстить ради Розалин.
Ошеломленная словами Джеймса, Вивиан смотрела на него во все глаза; казалось, она не могла произнести ни слова.
– Оденься, – сказал он ей. – Я расскажу тебе обо всем подробно, но только не раньше, чем доберусь до графина с виски.
Прежде чем Вивиан успела ответить, Джеймс вышел из комнаты и вскоре вернулся с графином виски и двумя хрустальными бокалами. Ему вовсе не хотелось вспоминать трагическую историю Розалин, но сейчас, как и много раз до этого, Джеймс заставлял себя это делать – так раздувают пламя угасающего костра, чтобы он не потух окончательно. Джеймс постоянно чувствовал, что ненависть, которую он испытывал к Коннелу, ослабевала, а этого ни в коем случае, нельзя было допускать.
Когда вошел Джеймс, Вивиан расхаживала босиком по гостиной и на ней был все тот же алый халат. Взглянув на любовника, она пробормотала:
– Но, дорогой, почему же ты раньше…
– Помолчи, Вивиан. – Джеймс со стуком захлопнул за собой дверь. – Я действительно не рассказывал тебе об этом раньше. Я заставил тебя думать, что преследую Финна из-за каких-то проблем в наших деловых отношениях. Мне казалось, так тебе будет понятнее. На самом же деле я хотел отомстить за сестру. Но с тех пор наши с тобой отношения… С тех пор наши отношения совершенно изменились, и теперь ты заслуживаешь права знать всю правду.
Поставив графин и бокалы на ореховый столик у камина, Джеймс налил в них виски ровно на два пальца.
Вивиан выслушала признание Джеймса, не проронив ни слова, и он нисколько этому не удивился. Конечно же, она тоже понимала, что их отношения зашли слишком далеко. Понимала также и то, что теперь стала играть в его жизни гораздо более значительную роль, чем та, что он отводил ей прежде.
Джеймс подал один из бокалов Вивиан и, молча отсалютовав своим, одним глотком осушил его. Знакомое приятное тепло тут же растеклось по всему телу. Вивиан же выпила свое виски медленно, в несколько глоточков.
– Расскажи о своей сестре, – попросила она. Джеймс налил себе еще на палец и закрыл графин хрустальной пробкой.
– Она была очаровательна, моя сестра. Очень доверчивая и мечтавшая о счастье и о семье. У нее были длинные светлые волосы и большие темные глаза. Рози была любимицей наших родителей. Впрочем, сестру любили все, кто ее знал. Если бы родители были живы, смерть Розалин убила бы их. Для меня это – единственное слабое утешение во всей этой печальной истории. Родители не перенесли бы ее трагедии, а если бы узнали, что Розалин…
Вивиан коснулась плеча Джеймса. Взглянув на нее, Джеймс прочел в ее взгляде сочувствие и понимание. Он отвел взгляд и продолжал:
– Мы были прекрасно знакомы с семейством Делейни. Я вырос вместе с Финном и Коннелом. Они были неразлучны, и оба очень хорошо ко мне относились. Одно время мы трое были лучшими друзьями. Я очень часто бывал в Гленмиде, а они – в нашем поместье. И кто мог знать, что все вдруг таким образом изменится?.. – Джеймс невесело рассмеялся и провел рукой по волосам. – Я уехал учиться, а Рози влюбилась в Коннела где-то зимой, в первый год моей учебы в Эдинбурге. Сначала мы подумали, что это самое обычное увлечение, первая любовь. Но через год Коннел попросил руки Розалин. Я же с облегчением узнал, что Рози выбрала именно Коннела, а не Финна. Мне казалось, что это будет очень удачная партия. Я полагал, что Коннел будет заботиться о ней, как Рози того заслуживала. Коннелу я доверял полностью. – Джеймс вздохнул и сделал глоток виски. – Уезжая на последний семестр в Эдинбург, я оставил Розалин на попечение Коннела. Вернувшись, я уже не застал сестру в живых.
