— Нельзя быть такой дурой! — зло, сквозь зубы прошипела она, ловя свой взгляд в боковом зеркале. Крепче сжимала руль и давила на газ, оставляя Ливорно далеко позади.
Рима Даниэлла достигла к обеду и поначалу даже растерялась, лавируя в показавшемся бесконечным потоке машин. Столица оглушила, в глазах рябило от множества людей, спешащих по своим делам, от вездесущих туристов и гомона, без которого раньше она не могла заснуть. Но стоило закрыть за собой дверь в квартиру, и стало тихо. Так тихо, что стук собственного сердца поначалу оглушил. Здесь всё было по-старому, и постепенно так необходимый сейчас покой заполнил до краёв — она дома.
Усталость накатила резко, ударила с такой силой, что Даниэлла с трудом заставила себя принять душ, а после упала в кровать и проспала до глубокого вечера. Проснувшись, заказала ужин — выходить сейчас на улицу совершенно не хотелось, устроилась на диване, открыла блокнот и задумчиво постучала ручкой по зубам. Следовало написать отчёт для Диего, но для начала решить, что она хочет туда вписать, а что — оставить для себя. Собирать по крупицам собственные заметки, вспоминать детали, подбивать их, создавая стройную структуру — работа успокаивала. Заставляла отсеивать, замолкать ненужные мысли, оставляла только дело, с которым надо разобраться.
Утром Даниэлла отправила короткое сообщение Диего о том, что вернулась, и в понедельник уже переступала порог знакомого кабинета. Диего тут же поднялся навстречу и улыбнулся так тепло, что сердце защемило — пусть он использовал её, но хотя бы не стал скрывать и юлить. И сейчас она готова была простить ему это.
— Я было подумал, ты решила остаться там до конца месяца. — Диего усмехнулся. Тонко, добродушно, как это мог только он, и вдруг притянул её к себе, шумно вдохнул запах её волос и пробормотал: — Безумно соскучился.
Даниэлла застыла в его объятиях, позволила на миг теплой волне прошить тело, и осторожно отстранилась. Может, у них ничего ещё не закончено, но сейчас точно не до этого. Может, потом. Когда-нибудь потом.
— Так что там у тебя.
Диего тут же перешёл на деловой тон, принимая её решение и, как всегда, не собираясь давить.
— Вот. — Даниэлла достала из папки отчёт и положила на стол. — Здесь официальная версия. Дело закрыто. То, что я тебе сообщу, пока не должно выходить за пределы этого кабинета. Обещаешь?
— Обещаю.
Когда она закончила, Диего с минуту молчал, задумчиво глядя на бумаги, потом поднялся, шагнул к шкафу и достал бутылку вина.
— Значит, ты их нашла, — заключил он, наполняя бокалы. — Но доказать мы это не можем.
— Пока без вариантов.
— И последний дом, в который они влезли, оказался домом нашего министра. Занятно.
Диего задумался. Даниэлла напряжённо следила за сменой выражения на его лице, и когда на нём расцвела хищная улыбка, нахмурилась.
— Думаю, эту информацию действительно необходимо придержать. До поры. Подозреваю, что она ещё послужит нам. А эта банда… Они оступятся. Обязательно. Тогда и накроем.
— Не думаю, что они продолжат, — вдруг вырывалось у Даниэллы. Она не могла объяснить даже себе, отчего так уверена, что Рико больше не будет воровать. Просто чувствовала.
— Такие как они упиваются своей безнаказанностью. — Диего пожал плечами. Потом потянулся через стол, накрыл её ладонь своей и ласково сжал. — Твоё самолюбие уязвлено, я понимаю. Но, Дани, такое случается. Поверь, если нам представится шанс, мы спустим на них всю полицию Италии. Обещаю.
Даниэлла промолчала. Как умолчала и об их отношениях с Рико. И о том, что он всё знает. Об этом Диего знать не надо, пусть это останется только у неё.
22. Жизнь продолжается?.
Жизнь продолжалась. По крайней мере, глядя на Аллегру и Марио невозможно было утверждать обратное. Аллегра закончила колледж и переехала к нему. Рико поворчал для вида, но даже если бы захотел, ничего бы поделать не смог. А он и не хотел. Просто впал в оцепенение, день за днём прокручивая в голове события двух ярких недель, навсегда изменивших его жизнь. Каждую ночь он закрывал глаза с надеждой, что проснётся в прошлом, и каждое утро, понимая, что ничего не изменилось, не мог заставить себя подняться с кровати. Он даже ездил несколько раз в Рим, чтобы увидеть её. Наблюдал издалека, как Даниэлла идёт на работу, улыбается кому-то, пьёт кофе или разговаривает по телефону. Иногда даже мог услышать её голос, и всякий раз душу словно кто-то наматывал на кулак и тянул, отрывая по кусочку. Аллегра и Марио давно махнули рукой — не маленький, сам разберётся. А он всё больше увязал в чувстве вины и пустоте, даже не пытаясь выбраться наружу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Прошло три месяца, воздух пах мускатом и гудел от пчёл. В Станьо потянулись сборщики винограда, трактора с ящиками пылили по дороге. Вытянув длинные ноги, Рико сидел на заднем дворе, потягивал пиво и наблюдал за человеческими фигурками, передвигавшимися от одного куста к другому. Очередная пятница подходила к концу. Камушки зашуршали под чьими-то шагами, но Рико даже не повернул голову — у него было лишь два варианта кто это мог быть.
— Не помешала? — Карла остановилась перед ним, заскользила жадным взглядом по лицу. Рико пожал плечами и кивнул на кресло, стоящее рядом. Звякнули бутылки в упаковке, Карла выдохнула и тихо сказала:
— Пойду сначала в холодильник поставлю.
Потом присела на край кресла, крепко стиснула бутылку обеими руками и повернулась к Рико. Она честно пыталась его ненавидеть, не получилось. Потом пыталась забыть — тоже потерпела фиаско. Забывалась в чужих объятиях, чтобы снова и снова убеждаться — не он. Карла казалась себе жалкой, знала, что так и было, знала, что со временем всё пройдёт, но пока просто не могла отпустить окончательно.
— Как жизнь? — бросила небрежно, с трудом заставляя себя отвести от него взгляд.
— Что-то случилось?
— Я скучаю. По вам всем, — спешно добавила Карла. — Ты, Аллегра, Марио… Мы были почти как семья. Да, наши отношения не сложились, но может, мы сможем остаться друзьями?
— Ты действительно этого хочешь? — Рико вдруг обернулся, посмотрел так пристально, словно ввинчиваясь в душу. — Думаешь, после всего, что между нами было, мы сможем просто быть друзьями?
— Для тебя это слишком сложно?
— Нет. Если честно, я думаю, это может быть сложно для тебя. А я и так причинил тебе достаточно боли, чтобы добавлять ещё. Пусть и не по своей воле.
— Не надо высокопарных фраз, — фыркнула Карла, отхлебнув из своей бутылки. — Я взрослая девочка, разберусь, что мне нужно, а что нет. Но если тебе неприятно, настаивать не буду.
— Оставайся, — вздохнул Рико. — Если тебя это успокоит: мне правда всё равно. Дело не в тебе. И не во мне. Просто всё равно.
— Тебе разбили сердце, это пройдёт. — Карла в два длинных глотка допила пиво и поднялась. Посмотрела на него сверху вниз. — Мне бы злорадствовать надо, но что-то не получается. Искренне тебе сочувствую, правда.
— Тебе так же больно? — Рико поднял на неё глаза.
— Не знаю, может быть. А может, я уже всё отпустила. Думаю, это неважно. — Улыбнувшись, Карла пожала плечами. — Тебе прихватить пива?
Она вернулась в их жизнь, словно и не было разлуки длиной в три месяца. Аллегра вздыхала, замечая, с какой тоской порой Карла смотрит на Рико, но ничего не говорила. К тому же, Карла действительно была частью их маленькой банды, пусть теперь они и отошли от дел. Их связывало слишком много, чтобы просто перестать общаться. Да и Рико удавалось растормошить, когда они собирались вчетвером на заднем дворе. Видеть, как он замыкается в себе, было невыносимо. Аллегра сто раз прокляла Даниэллу и пожелала ей гореть в аду, хотя умом понимала, что она пострадала от действий брата гораздо больше. Но Даниэлла была далеко, была чужой, призрачной, а Рико — вот он. Сидит целыми днями на крыльце и страдает. За него Аллегра готова была перегрызть горло этой Бьянччи, если бы та попалась ей на глаза.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
