— Я знаю всю пьесу наизусть, кроме тридцать второй страницы. Никак не могу запомнить там несколько строчек.
— Прекрасно, давай займемся этими строчками. — Он с любопытством посмотрел на страницу. — Сверху начнем?
Она кивнула.
— Давай начнем оттуда.
— Ты начинаешь. Ты говоришь: «Не клянись в своей любви…»
— «…серебряной луной, ведь она так изменчива и непостоянна», — закончила Пенелопа.
— «Тогда чем мне поклясться?» — прочитал он.
— «Не надо клятв, покажи свою любовь. Докажи своими губами».
Сердце Пенелопы громко стучало, пока она, затаив дыхание, ждала ответа Сета. В этом месте ему нужно было обнять ее и поцеловать.
Когда он наконец посмотрел на нее, ее сердце забилось еще чаще. На его губах играла чувственная улыбка, а в глазах появился огонь страсти.
Взглянув на нее так, что ее бросило в жар, он произнес:
— Здесь говорится, что сейчас я должен поцеловать тебя.
Она низко склонила голову, надеясь спрятать зардевшиеся щеки.
— Майлс жаловался сегодня утром, что я не умею целоваться на сцене, так что полагаю, нам надо попрактиковаться.
Сет рассмеялся хриплым, чувственным смехом, от которого огонь разлился по всему ее телу.
— Ну, я обещал компании проследить, чтобы ты хорошо отрепетировала свою роль, если тебя отпустят на пикник. А раз уж я человек слова… — Он быстрым движением отбросил тетрадь и, посадив Пенелопу себе на колено, накрыл ее рот своими губами.
Его поцелуй был нежным, почти неуловимым, его прохладные губы слегка коснулись ее уст. Но для Пенелопы одного того, что она снова оказалась в объятиях Сета и чувствовала тепло его дыхания на своих щеках, было достаточно, чтобы волна страсти захлестнула ее.
Сколько ночей провела она без сна, когда ее тело томилось от неутоленного желания, когда она мечтала о таком моменте! Сколько раз она желала вновь ощутить вкус его губ, вновь наслаждаться его страстью!
Не удовлетворившись таким целомудренным поцелуем и стремясь превратить его в более волнующий, она обвила руками его шею и раскрыла губы.
— Пенелопа! — застонал Сет, отрываясь от ее губ. Она снова притянула к себе его голову, пока его лицо не оказалось совсем рядом.
— Ты обещал мне помочь улучшить мои поцелуи, помнишь?
— Они прекрасны. Поверь мне, — пробормотал Сет, старательно избегая ее взгляда.
Пенелопа покачала головой:
— Но Майлс так не считает. Он сказал, что мне нужно… Как это он выразился?
Она нахмурила брови, словно припоминая, что ей говорил Прескотт, хотя в этом не было необходимости. Неторопливо посчитав про себя до пяти, она тихо рассмеялась.
— Ах да. Он сказал, что мне следует теснее прижаться к Роско и опустить голову ему на плечо. И я собираюсь учесть его замечание.
— Ну, не думаю… — начал было Сет, но собственный стон прервал его на полуслове, когда она слегка приподнялась на его коленях и повернулась к нему.
Высоко приподняв свои юбки и встав коленями на его бедра, Пенелопа вдруг так сильно прижалась к нему, что из выреза платья показались соблазнительные белые полушария ее грудей.
— Ну как? — спросила она. — Ты думаешь, я достаточно близко сейчас?
Сет скосил глаза вниз и издал приглушенный стон. Даже сквозь складки юбок она почувствовала плотную выпуклую твердь в его штанах.
Не обращая внимания на его возбужденное состояние, она проворковала:
— Может, объятия будут лучше смотреться на сцене, если я наклонюсь немного в сторону? — Тут она сдвинулась вправо, намеренно задев его твердую выпуклость.
Сет вздрогнул. Пенелопа с самым невинным выражением заглянула в его смущенное лицо. Прикусив нижнюю губу, чтобы не улыбнуться в ответ на его тихий стон, она полюбопытствовала:
— Тебе, не кажется, что мне лучше отодвинуться немного влево… вот так?
Он охнул, когда она опустилась прямо на его затвердевшую мужскую плоть.
— Боже… Пен… — простонал он, закрыв глаза и хватая ртом воздух, словно задыхался от страсти. — Ты…
— Мне нужно закрыть глаза, как ты сделал, — закончила она, прижавшись к нему так тесно, что их губы соприкасались, когда она говорила. — Какое воодушевляющее объятие! Теперь я знаю, ты можешь быть хорошим учителем, Сет. Твои уроки любви всегда такие… — тут она нежно прикусила его нижнюю губу, — такие познавательные.
Издав то ли стон, то ли рычание, Сет сжал ее в объятиях и грубо накрыл ее рот своими губами. Она безрассудно ответила на его поцелуй, охвативший ее огонь страсти разгорался сильнее от каждого прикосновения, каждой ласки.
Никогда еще его поцелуи не были такими настойчивыми, никогда она так не жаждала их. Все ее существо трепетало от наслаждения, нестерпимый жар охватывал все тело, И когда его язык раскрыл ее губы, томительная боль желания разлилась в низу живота.
Со стоном, который эхом отозвался в ее душе, Сет медленно опустился на спину, ни на секунду не прекращая своей атаки и увлекая Пенелопу за собой, пока она не оказалась на нем.
Его язык был горячим, влажным, настойчивым, словно сталь под мягким бархатом, когда проник в чувственную глубину ее рта. Вздыхая от удовольствия, она словно растворялась в восторге. Весь мир исчез, она помнила только его поцелуи. Они разбудили в ней неистовую страсть женщины, не сравнимую с застенчивыми девичьими желаниями во время их помолвки.
Словно в ответ на призыв ее пробудившегося тела Сет крепко сжал ее ягодицы. Издав прерывистый стон, он выгнулся и прижался твердой мужской плотью к ее животу. Снова и снова повторяя свои воспламеняющие движения, он непроизвольно содрогался всем телом.
Сильное желание подобно огненной лаве захватило все тело Пенелопы, и она стала тереться животом о его пульсирующий жезл. Как она хотела его! Ей не терпелось увидеть Сета обнаженным, с возбужденным членом, ощутить, как он проникнет в нее, одарить его высшим блаженством, которое способна дать мужчине только любящая женщина. Каждый ее вздох, каждый удар сердца говорили о любви к Сету. И больше всего на свете ей хотелось показать ему силу своих чувств.
Движимая страстью, которую не могла себе и представить раньше, Пенелопа скользнула рукой меж их тел и смело прижала ладонь к твердой плоти.
Сет застыл.
— Боже, принцесса! Я… я.
Хрипло задышав, он столкнул ее и откатился в сторону. Затем он поднялся на колени, сжимая свой живот, словно в страшной агонии.
— Я… я не могу, — простонал он, и эти слова прозвучали так, будто шли из глубины его души.
Пенелопа всхлипнула, ей было стыдно, но она не сожалела о своем нескромном поведении. Напротив, ее охватила досада, что Сет не захотел удовлетворить ее желание.
Разочарованно вздохнув, она села. Возможно, Майлс прав, может, она и в самом деле леди не больше, чем Чертова Кошка Хельга.
