Вот это и есть наш путь, самый лёгкий и доступный при нашей проросшей органической трусости, гораздо легче (страшно выговорить) гражданского неповиновения по Ганди.
Наш путь: ни в чём не поддерживать лжи сознательно! Осознав, где граница лжи (для каждого она ещё по-разному видна), – отступиться от этой гангренной границы! Не подклеивать мёртвых косточек и чешуек Идеологии, не сшивать гнилого тряпья – и мы поражены будем, как быстро и беспомощно ложь опадёт, и чему надлежит быть голым – то явится миру голым.
Итак, через робость нашу пусть каждый выберет: остаётся ли он сознательным слугою лжи (о, разумеется, не по склонности, но для прокормления семьи, для воспитания детей в духе лжи!), или пришла ему пора отряхнуться честным человеком, достойным уважения и детей своих и современников. И с этого дня он:
– впредь не напишет, не подпишет, не напечатает никаким способом ни единой фразы, искривляющей, по его мнению, правду;
– такой фразы ни в частной беседе, ни многолюдно не выскажет ни от себя, ни по шпаргалке, ни в роли агитатора, учителя, воспитателя, ни по театральной роли;
– живописно, скульптурно, фотографически, технически, музыкально не изобразит, не сопроводит, не протранслирует ни одной ложной мысли, ни одного искажения истины, которое различает;
– не приведёт ни устно, ни письменно ни одной «руководящей» цитаты из угождения, для страховки, для успеха своей работы, если цитируемой мысли не разделяет полностью или она не относится точно сюда;
– не даст принудить себя идти на демонстрацию или митинг, если это против его желания и воли; не возьмёт в руки, не подымет транспаранта, лозунга, которого не разделяет полностью;
– не поднимет голосующей руки за предложение, которому не сочувствует искренне; не проголосует ни явно, ни тайно за лицо, которое считает недостойным или сомнительным;
– не даст загнать себя на собрание, где ожидается принудительное, искажённое обсуждение вопроса;
– тотчас покинет заседание, собрание, лекцию, спектакль, киносеанс, как только услышит от оратора ложь, идеологический вздор или беззастенчивую пропаганду;
– не подпишется и не купит в рознице такую газету или журнал, где информация искажается, первосущные факты скрываются.
Мы перечислили, разумеется, не все возможные и необходимые уклонения ото лжи. Но тот, кто станет очищаться, – взором очищенным легко различит и другие случаи.
Да, на первых порах выйдет не равно. Кому-то на время лишиться работы. Молодым, желающим жить по правде, это очень осложнит их молодую жизнь при начале: ведь и отвечаемые уроки набиты ложью, надо выбирать. Но и ни для кого, кто хочет быть честным, здесь не осталось лазейки: никакой день никому из нас даже в самых безопасных технических науках не обминуть хоть одного из названных шагов – в сторону правды или в сторону лжи; в сторону духовной независимости или духовного лакейства. И тот, у кого недостанет смелости даже на защиту своей души, – пусть не гордится своими передовыми взглядами, не кичится, что он академик или народный артист, заслуженный деятель или генерал, – так пусть и скажет себе: я – быдло и трус, мне лишь бы сытно и тепло.
Даже этот путь – самый умеренный изо всех путей сопротивления – для засидевшихся нас будет нелёгок. Но насколько же легче самосожжения или даже голодовки: пламя не охватит твоего туловища, глаза не лопнут от жара, и чёрный-то хлеб с чистой водою всегда найдётся для твоей семьи.
Преданный нами, обманутый нами великий народ Европы – чехословацкий – неужели не показал нам, как даже против танков выстаивает незащищенная грудь, если в ней достойное сердце?
Это будет нелёгкий путь? – но самый лёгкий из возможных. Нелёгкий выбор для тела, – но единственный для души. Нелёгкий путь, – однако есть уже у нас люди, даже десятки их, кто годами выдерживает все эти пункты, живёт по правде.
Итак: не первыми вступить на этот путь, а – присоединиться! Тем легче и тем короче окажется всем нам этот путь, чем дружнее, чем гуще мы на него вступим! Будут нас тысячи – и не управятся ни с кем ничего поделать. Станут нас десятки тысяч – и мы не узнаем нашей страны!
Если ж мы струсим, то довольно жаловаться, что кто-то нам не даёт дышать – это мы сами себе не даём! Пригнёмся ещё, подождём, а наши братья биологи помогут приблизить чтение наших мыслей и переделку наших генов.
Если и в этом мы струсим, то мы – ничтожны, безнадёжны, и это к нам пушкинское презрение:
К чему стадам дары свободы?…Наследство их из рода в родыЯрмо с гремушками да бич.
12 февраля 1974
Сопротивление коммунистическому режиму затронуло и оплот власти – армию и КГБ. В 1961 г. руководитель одной из кафедр Академии им. Фрунзе боевой офицер генерал-майор Петр Григорьевич Григоренко (1907–1987), с 1931 г. служивший в РККА, на партсобрании в присутствии секретаря ЦК КПСС Пономарёва выступил с требованием восстановления «ленинских принципов». За это он был уволен с работы, переведён служить на Дальний Восток. Но он не прекратил борьбы «за правду». Генерала поддержали его сыновья, жена. В полной генеральской форме он на проходных московских заводов раздавал листовки, в которых рассказывалось о расстреле в Новочеркасске и Тбилиси, о преступлениях Сталина и Хрущёва. Его арестовали в феврале 1964 г., но судить не решились, объявили сумасшедшим и поместили в психиатрическую лечебницу. Председатель КГБ обещал вернуть свободу генералу, если тот публично покается. Григоренко отказался. В сентябре 1964 г. он был лишен всех наград, разжалован в рядовые и оставлен с солдатской пенсией в 22 рубля. По приказу Брежнева, который знал Григоренко по службе в армии во время войны, тот был выпущен в апреле 1965 г. из больницы. Но в 1969 г. вновь помещен на принудительное лечение, от которого был избавлен только заступничеством международных организаций в 1974 г. В 1978 г. генерал был лишен советского гражданства. Скончался он в Нью-Йорке, куда выехал в 1976 г. для проведения сложной хирургической операции.
Свидетельство очевидца
В психбольнице Григоренко решил: «Уходить в подполье – непростительная ошибка. Идти в подполье – это давать возможность властям изображать тебя уголовником, чуть ли не бандитом и душить втайне от народа. Я буду выступать против нарушения законов только гласно и возможно громче. Тот, кто сейчас хочет бороться с произволом, должен уничтожить в себе страх к произволу. Должен взять свой крест и идти на Голгофу. Пусть люди видят, и тогда в них проснется желание принять участие в этом шествии». – П. Г. Григоренко. «Наши будни».
Известным стало покушение В. Ильина на Л. И. Брежнева в январе 1969 г. у Боровицких ворот. Несколько десятков офицеров, знавших о настроениях Ильина, были уволены в отставку. В том же году КГБ раскрыл созданный офицерами Балтфлота «Союз борьбы за демократические права» во главе с Г. Гавриловым.
В ноябре 1975 г. во время военно-морского парада в Риге произошло восстание на большом противолодочном корабле «Сторожевой», поднятое капитаном 3-го ранга Валерием Саблиным. Корабль был атакован с воздуха и захвачен. Саблина 3 августа 1976 г. расстреляли.
Историческая справка
Валерий Михайлович Саблин родился в январе 1939 г. в семье потомственных военных моряков. Прадед его погиб в 1904 г. на крейсере «Паллада». Дед служил на Балтике, отец начал службу в военно-морском флоте задолго до войны, затем воевал и завершил службу в звании капитан 1-го ранга. Валерий Саблин окончил Высшее военно-морское училище им. Фрунзе, а затем, в 1973 г., с отличием закончил Военно-политическую академию и был назначен замполитом на большой противолодочный корабль «Сторожевой». Саблин, по словам друзей и сослуживцев, слыл человеком незаурядным, исключительно честным и порядочным. Заметно выделялся своей эрудицией, внимательным и добрым отношением к подчиненным, способностью критически мыслить и нетерпимостью к лицемерию и лжи. Учеба в академии утвердила слушателя Саблина в мысли, что в непреодолимой пропасти, разделяющей теорию и практику социалистического строительства, повинен партаппарат, узурпировавший всю власть в стране. Саблин решает объявить «Сторожевой» свободной и независимой от государственных и партийных органов территорией и обратиться к народу с призывом о начале революционной борьбы, войти на Кронштадтский рейд и поднять восстание на этой базе Балтийского флота.
Во втором часу ночи 9 ноября «Сторожевой», прибывший в Ригу из Балтийска для участия в праздничном военно-морском параде, покинул парадный строй кораблей на реке Даугава, снялся со швартовых бочек, вышел в Рижский залив и лег на курс, ведущий через Ирбенский пролив в открытую часть Балтийского моря. Командир корабля, капитан 2-го ранга А. Потульный был изолирован в гидроакустическом отсеке, и у люка выставлена охрана. Саблина поддержал практически весь личный состав корабля (без малого 200 человек), одобрив текст подготовленного им обращения к советскому народу. Обращение было записано на магнитофонную пленку и непрерывно передавалось по корабельной трансляции. Оно предварялось призывом «Всем, всем, всем!», а суть его выражена в одном из абзацев: «Нет смысла доказывать, что в настоящее время слуги общества уже превратились в господ над обществом. На этот счет каждый имеет не один пример из жизни. Мы наблюдаем игру в формальный парламентаризм при выборах в советские органы и в исполнении Советами своих обязанностей. Практически судьба всего народа находится в руках избранной элиты в лице Политбюро ЦК КПСС…» При выходе корабля в Рижский залив была установлена и непрерывно поддерживалась радиосвязь с Главным штабом Военно-морского флота СССР. В первом же донесении, адресованном Главнокомандующему ВМФ СССР, адмиралу флота С. Горшкову, Саблин доложил, что члены экипажа «Сторожевого» не являются изменниками родины, что корабль следует в Кронштадт с единственной целью – потребовать от руководства страны предоставить им возможность выступить по телевидению с обращением, в котором будет изложена программа справедливого переустройства советского общества.
