Читаем без скачивания Операция «Гроза плюс» (СИ) - Александр Михайловский

Заложив вираж, самолет полетел вдоль русла, причем, по правому берегу реки были сплошные степи, а на левом встречались отдельные рощи, ближе к горам переходящие в сплошные лесные массивы. Еще через час с небольшим полета самолет достиг того места где в будущем расположился город Ростов-на-Дону. Сейчас же здесь Манычский переток сливался с Доном. Точнее, не совсем так. Это Дон, куда более маловодный, чем в наше время, впадал в широкий и обильный Маныч, чье русло постепенно изгибалось к югу, прорезая поросшую камышом заболоченную равнину, раскинувшуюся на месте нашего Азовского моря.

Чуть дальше нашего Керченского пролива Маныч-Дон впадал в Черное море, образуя обширную и густо разветвленную дельту. Там самолет заложил еще один вираж, и полетел на восток вдоль берега Черного моря, чтобы через пять с четвертью часов после взлета с аэродрома под Ставрополем, и, проделав более двух тысяч километров, приземлиться на полевом аэродроме в районе современной Гудауты. Именно там находился штаб проекта «Гроза плюс».

Ознакомительный этап был закончен. Уставших и проголодавшихся российских и советских командиров принимавших участие в этом полете, а также экипаж самолета, в отвели в укрытую под навесом летнюю столовую, где до отвала укормили, как выразился Павел Павлович, блюдами местной кухни. Получился то ли очень поздний обед, то ли ранний ужин.

Чуть поодаль, у вмурованных в каменный очаг котлах, с ножами, поварешками и прочими кухонными причиндалами, суетилось несколько, как показалось Василевскому, самых настоящих, и очень колоритно одетых негритянок. То есть, одеты они были только ниже талии — в длинные, чуть ли не волочащиеся по земле юбки. А выше на них совсем ничего не было. Только плоские, мотающиеся, как уши спаниеля, груди.

Чуть в стороне, на плетенных из камыша циновках ползало несколько совсем мелких представителей того же племени. Вот эти женщины и принесли гостям подносы с глубокими чашками, наполненными густым мясным варевом. Воткнутая в него ложка стояла, как по стойке смирно, а на подносах горкой были выложены жареные куски какой-то крупной рыбы.

— Итак, товарищи, — сказал Одинцов, когда этот, по его выражению «товарищеский ужин» был закончен, — теперь вы имеете представление о том, где и каким образом будет происходить процесс обучения и тренировки подразделений нашего Экспедиционного корпуса, и Ударных Армий РККА. У этой площадки есть два неоспоримых плюса. Во-первых, сюда нет доступа иностранным шпионам, из какого времени они бы не были, что гарантирует нам полную секретность происходящего. Во-вторых, здесь есть много места, где можно развернуть не просто учения, а можно сказать, шестимесячную полномасштабную учебную войну, с длительными маршами по бездорожью, массированными артиллерийскими стрельбами, и прочими мероприятиями, которые в населенной местности наносят ущерб народному хозяйству. А ведь во время реальных боевых действий эти навыки понадобятся и нашим и вашим бойцам в полном объеме.

Минус у этой площадки только один — это некоторая труднодоступность. Все товарищи, теперь у вас есть, что доложить товарищу Сталину. Александр Михайлович, перед возвращением в СССР вам будет выдан полный комплект топографических карт с нанесенными на него обозначениями полевых лагерей, аэродромов, тактических, артиллерийских и танковых полигонов и пехотных стрельбищ.

Василевский поднял глаза от блокнота, в котором бегло конспектировал все сказанное Одинцовым и задал встречный вопрос, — Скажите, товарищ Одинцов, а как вы планируете поступить с местным населением? Ведь оно тоже может случайно пострадать в ходе учений.

Одинцов кивнул, — Вопрос ясен, товарищ Василевский. Обследованием территории с воздуха и рейдами поисковых партий, было установлено, что люди современного типа, или говоря по научному — неоантропы, проживают только в зоне влажных субтропиков Черноморского побережья Кавказа и Колхидской низменности. По ту сторону Кавказского хребта, в предгорьях и на средних высотах, проживает примерно от трехсот до пятисот неандертальцев. Причем, это население размазано по полосе от Каспия до Крыма, и состоит из изолированных семейных кланов по пятнадцать двадцать человек в каждом. На равнины они выходят крайне редко, и мы примем все меры к тому, чтобы никто из них даже случайно не пострадал от наших игрищ.

Кроме того, мое руководство уже решило постепенно цивилизовать местное население. На первом этапе планируется обучить неандертальцев приручению лошадей, кочевому скотоводству, и выплавке железа, а людей современного типа поднять до уровня, хотя бы огородного земледелия. Но, в общем, нашей основной задачи это не касается, и заниматься этим будут совсем другие люди.

— Понятно, — кивнул Василевский, — такой вариант нас вполне устраивает.

— Вот и отлично, — сказал Одинцов, — Продолжим. Для приближения учебного процесса к условиям реальных боевых действий, и для усиления режима секретности, моим руководством принято решение вынести сюда все центры по ремонту и восстановлению снимаемой с хранения автобронетехники. Такие центры будут играть двойную роль: во-первых, восстанавливать в полевых условиях танки, БМП и БТРы, самоходные орудия и автомобили. Ну а, во-вторых, по ходу работ будет происходить обучение технических специалистов РККА и механиков-водителей. После завершения этого процесса все оборудование ремонтно-восстановительных центров и обученных советских специалистов мы предлагаем обратить на формирование ремонтно-восстановительных батальонов при танковых и механизированных дивизиях Ударных Армий РККА.

Кстати, наш будущий противник не пренебрегает ремонтным процессом. Основной причиной того, что в ТОТ РАЗ его танки сумели за одну кампанию дойти до Москвы и Ростова, было то, что до 80 % подбитой бронетехники немецкие ремонтники смогли восстановить в полевых условиях. Восстанавливали они и нашу подбитую бронетехнику, используя ее в составе охранных или даже некоторых боевых подразделений.

Тут главным было мастерство механиков, и то, за кем осталось поле боя. Кстати, после Сталинграда поле боя стало оставаться за Красной Армией, и лафа у немцев кончилась, и их танковые войска сели на голодный паек.

Товарищ Катуков, прошу вас обратить внимание на то, что основной причиной неудач танковых войск РККА было, как раз неумение обращаться с собственной техникой, ее хроническая неисправность и повышенный износ. Мы намерены учить людей по двенадцать часов в день без праздников и выходных, чтобы, с учетом уровня вооружения, через полгода они этот вермахт в клочья разнесли.

Одинцов обвел взглядом всех присутствующих, — Но это пока лирика, которую неустанным трудом еще предстоит превратить в суровую реальность. А сейчас, товарищи из СССР, вы снова вылетите в Ставрополь, а оттуда — в Москву. Вас ждет товарищ Сталин. Чем раньше мы заключим наш договор и начнем работу, тем полнее будет наш успех.

Кстати, перед возвращением в СССР каждому из вас будет вручен своего рода ценный подарок, который вы продемонстрируете советскому руководству. К примеру, для товарища Катукова это будет танк Т-72, а для товарища Захарова — новый, модернизированный истребитель И-180, который вышел настолько непохожим на свой прототип, что получил свое, новое, пока неофициальное, наименование — И-182.

Товарищ Симонов получит в свое распоряжение полный комплект вооружения мотострелкового отделения, включая станковый и ручной пулемет, автоматы Калашникова, и ручной противотанковый гранатомет. А товарищ Рокоссовский взводный тактический комплект управления и связи. Товарищ Василевский увезет с собой переносной компьютер, в который наши товарищи закачали всю имеющуюся у нас информацию о ходе Второй Мировой войны во всем ее разнообразии, а также о боевой техники участвующих сторон и путях ее развития.

Что увезут с собой товарищи Архипов и Судоплатов пусть останется секретом. Но, поверьте, что эти подарки будут для советского руководства не менее ценными и важными. На этом все, товарищи, самолет ждет.

Одинцов встал, — Что касается присутствующих тут офицеров Вооруженных Сил Российской Федерации, то они должны остаться здесь, и вскрыть имеющиеся при них пакеты с предписаниями…

Часть 4. «Союзники»

15 августа 1940 года

07:25, СССР. Подмосковье, Окрестности полигона ГАБТУ РККА в Кубинке.

Колонна военной техники двигающаяся ранним утром по подмосковному лесу могла бы вызвать у неподготовленного советского человека детский восторг и искреннее любопытство. Ну, а любой иностранный шпион, хоть германский, хоть британский, отдал бы за право увидеть это зрелище полжизни, и правую руку с левой почкой в придачу. Особенно если это будут чужие полжизни и чужие рука и почка. Но никто посторонний не мог встретиться им на пути — люди в васильковых фуражках выставленные в это утро вдоль лесной дороги хорошо знали свое дело. Каждый из них, видя это мерно взрыкивающее дизелями железное стадо, неудержимо прущее к своей цели, только еще больше проникался значимостью и важностью свой службы. Пока не пришло время, никто не должен знать, что у СССР появилась на вооружение такая техника.