— Ну, как дела, Одиссей? Хоть одного покупателя нашел?
Мы сошлись в вестибюле. Неподалеку лифты, там толпы иностранцев. Диванчики с посетителями. Горничные туда-сюда ходят.
Администратор за стойкой ресепшн. Посматривал в нашу сторону.
Я позвал зама в сторону.
— Пошли куда-нибудь. Деньги отдам.
Коловратов округлил глаза.
— Какие деньги?
Я усмехнулся.
— Ваши. За товар. Мы же договорились. Я уже все скинул. Получите вашу долю. Распишитесь в получении. Как говорится.
Зам огляделся. Потянул меня к лифтам. Мы поднялись наверх.
Вместе с нами в лифт зашли двое иностранцев. Немцы из ФРГ. Бундесы на сленге фарцовки. Между прочим, я вчера с ними общался. Договорился насчет доставки. У них через неделю приезжает команда ватерполистов. И каждый привезет гору шмоток.
— Как дела? — с улыбкой спросил один. На немецком. — Все в порядке? Наш уговор в силе?
Я чуток понимал язык. Кивнул. Ответил на ломаном языке Гете и Канта:
— Все хорошо. Все в силе. Сейчас не могу говорить. Я не один.
Немцы понимающе кивнули. Замолчали. Вышли из лифта. Обменялись со мной заговорщицкими взглядами.
— Что они сказали? — спросил Коловратов. — Ты их знаешь?
Я покачал головой.
— Спросили, как пройти к мавзолею. Я объяснил. Первый раз их вижу.
Коловратов погрозил мне.
— Ох, и шустер. Ох, шустер. Кто тут хозяин, мы или ты? Смотри, Витя. Не переступай черту.
Лифт тряхнуло. И мы остановились. Вышли на нужном этаже. Вошли в кабинет Коловратова. Он сел за стол. Протянул руку.
— Давай.
Я вытащил деньги. Передал заму.
— Все, как и договаривались. Ваша доля. Товар хороший. Будет еще, зовите. Покупатели имеются.
Зам пересчитал деньги. Быстро и сноровисто. Чувствуется опыт.
Удивленно покачал головой.
— Ты, смотри-ка. Мы думали, ты не успеешь. Ну хорошо. Молодец, Одиссей. Работай. Мешать не будем. Все иностранцы теперь твои.
То, что надо. Я выскочил из кабинета. Здесь со всеми делами покончено. Я снова побежал к лифту. Вызвал. И поехал вниз. К выходу.
Там выскочил на улицу. На сегодня хватит «Интуриста».
Добрался до «Березки». Нашел Бочку. Тот прогудел:
— Что-то Ракета так и не появился. У меня люди стоят, ждут.
Я отдал ему рюкзак с магнитофоном.
— Ясно. Значит, так. Пусть приезжают по этому адресу. Через полчаса, — я написал адрес рядом с нашей хатой. На клочке бумаги. — Их там встретят. Я или Паша. И проведут на точку продажи. Твои проценты потом получишь. А потом иди. И сделай десять копий этой записи. Ничего только не испорти. Понял? Это очень важная запись. И это… Желательно, чтобы никто не слышал. Там неприличное кое-что записано.
Бочка кивнул. Повторил про себя. «Отдать адрес. Отправить клиентов. Сделать копии. Не слушать». Чтобы не забыть, видимо.
— Я приеду сюда вечером, — сказал я. — Тогда и разберемся, как с тобой дальше быть. Если все сделаешь, как надо, беру тебя.
А сам помчался на хату. На такси. С горящими от бешенства глазами.
Всюду дорогу таксист болтал насчет машины. Как он обслуживает свою любимую «ласточку». Холит ее и лелеет. Я слушал вполуха.
Выскочил за пару кварталов. От нужного места. Побежал дальше бегом. Как ошпаренный. Ворвался в подъезд.
Мгновенно поднялся наверх. Перепрыгивал через три ступеньки разом. На каждом шагу.
Стены, кстати, давно не крашеные. Надписи углем и мелом. Вроде «Ваня дурак» или «Светка, я люблю тебя».
И забарабанил в дверь. Думал, что никто не откроет. Или, наоборот, откроют другие люди.
Но нет. Дверь открылась. За нею стоял сонный Алекс.
— Вы чего не трубку не берете? — рявкнул я с порога. — Офонарели все, что ли? Я тут уже с утра звоню. Надрываюсь. Что такое? Вы спите, что ли?
Ворвался в квартиру. Алекс пошел за мной. Почесывая щеку.
— Да мы не слышали, — пробормотал он. — И да, спали, как собаки. Работали до шести утра. А потом отрубились.
Я влетел в спальную комнату. Товара нет. Только упаковки и коробки. Обрывки бумаг. Изрезанные куски бечевки. И Ракета с Пашкой. Спят, как убитые.
— Где товар? — я обернулся к Алексу. — Куда подевали? Вы с ума сошли? Там клиенты скоро прибудут. Новые.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Алекс застонал. И снова потер измятую щеку.
— Нету же товара. Все распродали. Ничего не осталось. Я же говорю, работали до утра. Клиентов море.
Я пихнул Ракету.
— Вставайте, бездельники. Уже полдень. Пару часов давно хватило бы. Чтобы выспаться. А вы до сих пор спите. Быстро дуй в «Интурист» за товаром. Вернее, сейчас вместе со мной поедешь. Заберешь товар и рванешь сюда. Тут уже новые клиенты навострились. Сегодня тоже работаем.
Ракета хмуро поднялся. Пашка встал, не глядя.
— Мы тут чуть не сдохли вчера. Товара не осталось, — пробурчал он. — Отдохнуть не можем. Не жрамши. Не спавши. Нельзя так пахать. Я не могу так.
Хм. Это другое дело. Усталость персонала. Конечно, нельзя работать на износ.
— Я понимаю, Паша, — я подумал. — Ну-ка, дайте вчерашний заработок. Я сейчас посчитаю его.
Алекс принес толстую пачку денег. У меня полезли глаза на лоб. Ого, так много? На этой мелочевке?
Да тут полсотни тысяч. С учетом заработка за технику я уже почти подобрался к сотне тысяч. Так можно и успеть заработать двести.
Я быстро посчитал. Нет, маловато. Тридцать две тысячи пятьсот семьдесят пять рублей. Отсюда еще надо отдать Окуню. И сейчас ребятам.
Я выделил каждому по тысяче.
— Это небольшой аванс. Так сказать. Завтра будете отдыхать. Тратьте, как хотите. Но сегодня надо отработать. И потом еще неделю. Потом вы сможете подобрать заместителей. Сменщиков. Тех, кто сможет работать за вас. На подхвате. Но только через неделю. Потому что нам надо зарабатывать деньги. Срочно. Чтобы выполнить условия сделки с Косым.
Парни обрадовались. Заулыбались. Вот елы-палы, мне тысячи на день не хватит. Неужели у них такие масштабы? Так мало надо для счастья? Эх, низко летаете, пацаны.
— Хорошо, — Ракета спрятал деньги в карман. — Заметано. Поехали в «Интурист».
Я отправил Пашу на улицу. За новыми клиентами. От Бочки. А сам с Ракетой рванул обратно в гостиницу.
Там меня уже ждал Грешников. Вместе со Станиславом Бурным. И еще незнакомым типом.
Глава 26
«Святой Марк»
Дело было в номере Грешникова. Мы сидели вокруг столика. В гостевой комнате.
— Вы же говорили, что больше мы не будем общаться, — напомнил я Бурному. — Как же так? Что заставило такого занятого человека прийти сюда? К такой мелкой сошке, как я.
Бурный погрозил мне пальцем.
— Ох, и затейник ты, Витя. Как тебе это удается? Залезть в самый центр важной истории? Ты напал на очень важное дело, — он оглянулся на коллег. — Так, поскольку тут все свои, я чуток расскажу ему. Подробности.
Я кивнул. Только сначала указал подбородком на незнакомца. По первому взгляду можно понять. Тоже из госбезопасности. В ладно пригнанном синем костюмчике. С широким галстуком в полоску.
Фигура спортивная. Военная выправка. Взгляд цепкий. Сразу все схватывает.
Внешность примечательная. Высокий, породистый. Белозубая улыбка. Темные вьющиеся волосы. Крупный нос. С горбинкой.
— А это типа наш иностранец? — спросил я. — И кто вы по легенде?
Незнакомец протянул мне руку. Сказал на английском:
— Рад знакомству. Меня зовут Гарри Джексон. Я коллекционирую картины.
Легкий акцент, конечно, чувствуется. Постанова шита белыми нитками. В фарцовке такое называется «самострок». Подделка, вещь под «фирму». С иностранным лейблом.
— Ну, наверное, Серегин клюнет, — поморщился я. — Он в иностранцах не особо разбирается.
Бурный пожал плечами.
— Выбирать особо не приходится. Настоящего коллекционера под рукой нет. Зато у Сорокина немалый опыт оперативной работы. А это важнее, — он вздохнул. Почесал кончик носа. — Значит так. На чем мы остановились? Ах да. В начале года картину «Святой Марк» похитили из музея имени Пушкина. Вырезали из рамы. Совершенно варварским способом. Сначала дело было у милиции. Привлекли лучших следователей. И оперативников. Перетряхнули всех воров и коллекционеров. Но картина как сквозь землю провалилась. Потом решили, что заказ из-за границы. Вышли на нас. Мы забрали дело. Оно на контроле у председателя. Следили за двумя искусствоведами. Они как раз были здесь. И могли иметь отношение к краже. Но они скрылись. Быстро. Оборвали все нити.
