Ци главы вражеской фракции я отслеживал постоянно, но пока не видел никаких знаков опасности.
Господин Гэ оказался сорокалетним мужчиной с очень усталым лицом. Тонкая бородка свисала символом уныния, под глазами залегли тени, уголки губ были скорбно опущены. Его ци сияла синевой воды, что говорило о Пути Стратега или Секретаря. Скорее второе, причем не высокого разряда.
Сопровождающие проигравшего полководца тоже были одаренными. Молодой Страж уровня пятого-шестого и еще более неопытный Герой — тройка, максимум четверка.
Все они остановились в положенных десяти шагах и глубоко поклонились. После чего Герой выхватил меч и снес своему господину голову.
Глава 112. Сорванные переговоры
Юэ наложила стрелу и выстрелила почти одновременно со взмахом меча. Но все равно опоздала — обезглавленное тело вражеского генерала рухнуло на землю, а следом повалился пронзенный Герой. Один только Страж из свиты Гэ Дэмина остался стоять на ногах. Он растерянно смотрел на мертвецов и пытался решить, что ему делать дальше.
— Э-э… — протянул я, находясь в таком же замешательстве, как и последний из переговорщиков. — А что это было?
В момент, когда Герой только потянул меч из ножен, я тотчас прикрыл себя и большую часть своих соратников «плащом», но оказалось, что делать это было необязательно. Удар предназначался не мне. Что было чертовски странно.
Бык уже подлетел к выжившему переговорщику и сбил его конем на землю. Сам спрыгнул сверху и прижал бедолагу к земле. Я же, наблюдая, как телохранители Гэ разворачиваются и спешно въезжают в ворота, пытался объяснить для себя произошедшее.
Провокация — первая, самая жизнеспособная версия. Господин Гэ ждет подмоги, но она не успевает подойти. Ему нужно время, но союзники настроены на сдачу города. И тогда он для вида объявляет переговоры, уверяя, что Вэнь Таю верить нельзя. Поэтому на встречу со мной опять отправляется ряженый. Которого убивают, стоило ему совершить поклон. Сделал это человек Гэ, но на расстоянии-то не разглядишь! А еще и Юэ со своими рефлексами! Все вполне можно выдать за убийство послов.
Если это правда, то город сдаваться не собирается, более того — теперь его защитники будут сражаться до конца. Что естественно — после такой-то жестокой расправы над послами, никто не захочет попасть живым в руки коварного Белого Тигра!
Либо город все же собираются сдавать, а это был настоящий Гэ Дэмин. И его убили по приказу союзников — возможно, внутри города полководца слишком хорошо охраняли, поэтому убийцы и решили воспользоваться переговорами, чтобы избавиться от неудачливого главы Союза.
А Герой, быть может, и не планировал приносить себя в жертву. Как вариант, после смертельного удара он должен был упасть на колено и прокричать что-нибудь про кровавого тирана, с которым теперь покончено. Но не успел — Юлька стреляет слишком быстро.
— Быкоголовый! — крикнул я Лю Юю. — Тащи-ка этого бедолагу сюда! Будем разбираться, с чего это Журавли решили друг друга без нашей помощи перебить.
Вообще, произошедшее мне не нравилось. Мне вообще не нравится, когда я чего-то не понимаю. А тут… Вне зависимости от того, какая из версий правильная, в итоге получается фигня. Либо мне придется заплатить большой кровью за взятие города, либо после его сдачи нужно провести грандиозные чистки, почти геноцид. Ведь верить кому-то в этом змеином гнезде я не смогу.
— Как тебя зовут, Страж? — обратился я к пленнику.
Бык держал его за шиворот, как кутенка. А тот даже вырываться не пытался, хотя был одаренным. Конечно, с Воином, который уже к границе девятого разряда подошел, ему не справиться, но должна же у человека быть гордость? Или он настолько шокирован произошедшим, что просто поплыл?
— Лян Юймин.
— Зачем твой товарищ убил Гэ Дэмина, Лян Юймин?
— Я… — он бросил взгляд на двух мертвецов, прикрыл глаза, будто надеясь, что все это сон. — Я не знаю…
— А это точно Гэ Дэмин? Тот Гэ Дэмин, который возглавляет Союз Серого Журавля?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Д-да…
— Я почему спрашиваю, Лян Юймин. В прошлый раз, когда он назначал переговоры, это было ловушкой. Вместо себя твой господин отправил какого-то ряженого. И я вот думаю, а не поступил ли господин Гэ таким образом еще раз?
— Это господин Гэ Дэмин. — Этот парень, он что, плачет? Черт, он реально плачет! — Я бы отличил своего дядю от шута в дорогом платье.
У-у-у, как запущено! Значит, все-таки это слив главы союза другими его участниками. Вон и родича отправили на переговоры со мной. Чтобы сразу и гуна грохнуть, и его возможного наследника.
— А этот Герой, который убил твоего дядю… Зачем он это сделал, а?
— Ши Чуньян! — имя убийцы Страж буквально выплюнул. — Человек Сун Люкуня! Сунь Люкунь виноват в смерти господина Гэ!
Мальчишка тупой или прикидывается? А какой еще вывод можно сделать из произошедшего? Случайность? Душевный порыв? Конечно, это заговор, балбес! Значит, Сун Люкунь, да? Что-то я не помню никого из владетелей Союза с таким именем.
— Это советник… он был советником господина Гэ Дэмина, — ответил пленник, когда я задал ему вопрос.
Вообще, по ходу допроса он как-то ожил, говорить стал уже не так потерянно, даже пытался вырваться из хватки Быка. На что мой побратим отреагировал подзатыльником, заставившим юнца притихнуть. Надо знать силу удара Лю Юя, хорошо, не пришиб.
Итак, что у нас получается. Господин Гэ после разгрома армии принимает единственное логичное и верное решение — сдаться. Но перед этим желает мне что-то поведать, чем выторговать себе хоть какие-нибудь преференции. Он собирается на переговоры и берет с собой племянника-Стража и еще одного сопровождающего — Героя. Который до начала переговоров его убивает.
Сам Герой у нас — человек некоего Сун Люкуня, советника и доверенного лица. Предателя, вставшего на сторону кого-то из других владетелей Союза. Цель которого — сражаться до конца. Или, что куда вероятнее, до подхода подкреплений новых союзников. Китайцы не склонны к бессмысленной гибели, слишком прагматичны для этого.
Значит, нужно ждать гостей. Скоро. Которые подойдут с севера — больше неоткуда просто. Но горный перевал под моим контролем, на что вообще расчет? Конечно, я не буду его оборонять в духе трехсот спартанцев, не настолько там узко, да и в целом — зачем?
— Ван Дин, — обернулся я к адъютанту. — Быстро к Бешеной Цань в горную крепость. Приказ — отправить дозоры на два, нет, на три дневных перехода, наблюдать, ожидать вражескую армию. Усилить посты в крепости — возможно, нападение на гарнизон. Пошел!
— Внимание и повиновение! — Ваньку буквально ветром сдуло.
Бык вскинул бровь, мол, а с нами выводами не поделишься? Потом дернул головой, указывая на все еще удерживаемого Стража — с ним что делать?
Взглядом я попросил его подождать и обратился к пленному.
— Лян Юймин, что хотел сказать мне твой дядя? Зачем он просил о встрече до сдачи города?
— Мне он ничего не говорил. Но я слышал кое-что, когда он в последний раз проводил совет Союза. — Смерть родича переключила в голове молодого человека какой-то рычажок, и его не приходилось уговаривать на сотрудничество.
— Что именно, молодой Лян?
— Господин Гэ Дэмин был чем-то недоволен. Говорил, что его обманули. Что договор был другим. Прочие владетели отмалчивались.
— Союзники его обманули? — уточнил я. — Быкоголовый, поставь уже парня на землю, а то у меня ощущение, что я с куклой разговариваю!
— У меня сложилось ощущение, что нет, — утвердившись на ногах, Страж почувствовал себя немного увереннее, что отразилось и на его речи. — Союзники, кажется, тоже были шокированы.
— Чем?
— Я не знаю. Меня не пускают на совет, я лишь младший офицер.
Так. Что за обман? Что-то я ничего не понимаю!
— Когда был совет? Перед выездом сюда?
— Тот, где я подслушал дядю? Нет, два дня назад. Сегодня, после поражения в ночном сражении, ничего такого не было.
