Цвет Лианы смотрела на него с простодушной радостью.
— Мой брат видит, что я знаю все, — сказала она.
— Правда, Цвет Лианы знает даже больше, чем я предполагал, теперь она может открыть мне без опасения, какую услугу желает получить от Стеклянного Глаза.
Индианка взглянула на молодого человека, который все еще спал.
— Цвет Лианы страдает, — сказала она тихо и робко, — облако нашло на ее дух и омрачило его.
— Цвету Лианы шестнадцать лет, — ответил, улыбаясь, старый охотник, — новое чувство пробуждается в ней, птичка поет в ее сердце, она невольно вслушивается в это сладкозвучное пение, которого еще не понимает.
— Правда, — прошептала девушка, вдруг задумавшись, — мое сердце печально… Разве любовь — страдание?
— Дитя, — задумчиво ответил охотник, — все существа созданы Повелителем Жизни таким образом, что всякое ощущение отзывается болью; радость, доведенная до крайности, переходит в боль. Цвет Лианы любит, сама того не подозревая, а любить — это значит страдать.
— Нет! — воскликнула девушка с движением ужаса. — Нет, я не люблю, по крайней мере так, как вы говорите. Напротив, я пришла просить вашего покровительства, чтобы оградить меня от человека, который меня любит, но любовь которого наводит на меня страх, и к которому я никогда не буду чувствовать ничего кроме благодарности.
— Уверены ли вы, бедное дитя, что именно это чувство питаете к тому человеку?
Она утвердительно кивнула головой. Меткая Пуля молча встал.
— Куда вы идете? — спросила девушка с живостью. Охотник обернулся к ней.
— Во всем, что вы мне сказали, — ответил он, — столько важного, что надо разбудить моего друга, чтобы он также мог выслушать вас и, если возможно, помочь вам.
— Будите, — сказала она, печально опустив голову на грудь.
Охотник подошел к молодому человеку и, наклонившись к нему, слегка коснулся его плеча.
Граф мгновенно проснулся.
— Что такое? Что вам надо? — вскричал он, вскакивая и быстро хватаясь за оружие, как свойственно человеку, который по своему образу жизни должен быть всегда настороже.
— Ничего такого, что могло бы испугать вас, господин Эдуард. Вот, девушка желает говорить с вами.
Граф взглянул в направлении, указанном ему охотником, и встретил взгляд индианки. Она пошатнулась, как от электрического удара, прижала руку к сердцу и опустила глаза, вся вспыхнув.
Граф бросился к ней.
— Что с вами? Чем я могу быть вам полезен? — вскричал он.
Она уже раскрыла рот для ответа, когда входная занавеска вдруг поднялась и человек, перешагнув через Ивона, очутился посреди хижины.
Это был шпион.
Очнувшись от сна, бретонец ринулся на него, но индеец удержал его своей сильной рукой.
— Слушайте! — сказал он.
— Красный Волк! — вскричала девушка, становясь перед ним. — Опустите оружие, — прибавила она, — это друг.
— Говорите, — обратился к индейцу граф, заложив за пояс пистолет, который было выхватил.
Индеец даже не подумал защищаться, он невозмутимо ждал минуты, когда сможет говорить.
— Серый Медведь идет сюда, — обратился он к девушке.
— О! Я погибла, если он найдет меня здесь!
— Я не боюсь этого человека! — надменно вскричал граф.
— Будьте осторожны, — вмешался Меткая Пуля. — Так вы друг, краснокожий?
— Спросите у Цвета Лианы, — презрительно ответил тот.
— Хорошо. Значит, вы пришли, чтобы спасти ее?
— Да, спасти.
— Вы и средство знаете?
— Знаю.
— Ничего не понимаю, — бормотал про себя Ивон, растерявшись от всего, что происходило, — ну и ночь!
— Торопитесь, — предостерегающе произнес граф.
— Он не должен видеть здесь ни Цвета Лианы, ни меня; мы заклятые враги с Серым Медведем, — продолжал Красный Волк. — Набросьте на девушку эти меха.
Цвет Лианы присела в уголок и вскоре скрылась под накиданными на нее мехами.
— Гм! Неплохая мысль, — пробормотал Меткая Пуля. — А вы как выберетесь отсюда?
— Увидите.
Красный Волк подошел вплотную к бизоновой шкуре, которая служила занавеской, и скрылся в ее складках.
— Ловко, ей-Богу! — похвалил Ивон. — Но как он выберется оттуда?
Не успел он договорить, как на пороге появился Серый Медведь.
— Уже встали! — воскликнул он в изумлении, окинув хижину подозрительным взглядом.
С этими словами он быстро подошел к графу, который ожидал его, стоя неподвижно посреди хижины.
Красный Волк воспользовался этим, чтобы незаметно выскользнуть наружу.
— Я пришел за вашими распоряжениями относительно охоты, — прибавил Серый Медведь.
ГЛАВА XVII. Форт Макензи
Построенный в 1832 году майором Митчеллом, главным агентом североамериканской компании пушных промыслов, форт Макензи стоит, как грозный часовой, в ста двадцати шагах от северного берега Миссури и в семидесяти милях от Скалистых гор, посреди равнины, отгороженной цепью холмов, которые тянутся по направлению от юга к северу.
Форт Макензи построен по образцу всех передовых постов цивилизации в западных прериях Соединенных Штатов: он образует четырехугольник, каждая сторона которого равна сорока пяти футам; ров шириной в пятнадцать футов и такой же глубины, два надежных блокгауза и двадцать орудий — вот все средства для защиты этой крепости. Жилища в ней приземисты, с узкими окнами, в которых стекла заменяются листами пергамента. Плоские кровли домов покрыты дерном.
Двое ворот форта очень прочно построены и обшиты железом. Посреди площадки, которая оставлена свободной в центре форта, стоит мачта, и на вершине ее развевается усеянный звездами флаг Соединенных Штатов. Его стерегут два орудия, поставленные у подножия мачты.
Равнина, окружающая форт Макензи, покрыта травой в три и более фута высотой. Эта равнина почти постоянно занята прикочевывающими сюда для торговли с американцами индейскими племенами — черноногими, ассинибойнами, мандан, плоскоголовыми, толстопузыми, воронами и кайнахами.
Индейцы с крайней неохотой позволяли белым селиться в их владениях, и первый агент, которого компания пушных промыслов выслала к ним, чуть было не поплатился жизнью, исполняя это трудное поручение. Только терпением и хитростью удалось наконец заключить с индейцами мирный торговый договор, который они, впрочем, всегда были готовы нарушить при первом же предлоге. Само собой, американцы всегда были настороже, считая себя как бы постоянно находящимися на осадном положении.
Время от времени еще случалось, несмотря на уверения индейцев в дружбе, что в форт приносили наемника или охотника компании, убитого и оскальпированного, но отплатить краснокожим за это было невозможно хотя бы из политических соображений. Тем не менее, надо сознаться, что такие убийства случались все реже. Индейцы, корыстолюбивые от природы, поняли наконец, что лучше жить в мире с бледнолицыми, которые в изобилии снабжали их водкой и деньгами взамен мехов.
