Финансовые мероприятия Павла I были подчинены задаче восстановления утраченных при Екатерине II доходов казны. Чтобы компенсировать обесценение подушной подати в результате скачка инфляции в конце правления Екатерины II, Павел увеличил подать с 1 рубля до 1 рубля 26 копеек с души мужского пола. В хлебном исчислении подушная подать в Центральном районе возросла с 0,9 до 1,2 пуда на душу (всего населения), но ее размеры по-прежнему были в три с лишним раза меньше, чем при Елизавете.[738] После того, как реальные размеры подушной подати резко сократились, главную роль в прямых налогах стал играть оброк с государственных крестьян; в конце правления Екатерины II он превосходил подушную подать в полтора раза. Не осмелившись существенно увеличить подушную подать помещичьих крестьян, Павел I увеличил оброк казенных крестьян с 3 до 4–5 рублей с ревизской души, введя дифференциацию по губерниям в зависимости от развития ремесел. После этого повышения крестьяне платили в Центральном районе в пересчете на хлеб примерно 4,2 пуда с души, а в черноземном районе 6,7 пуда – столько же, сколько в 1780-х годах, до последнего всплеска инфляции. В целом государственные крестьяне Центрального и Черноземного районов платили казне 5 рублей оброка и 1 рубль 26 копеек подушной подати с ревизской души, а помещичьи крестьяне только 1 рубль 26 копеек, то есть в 5 раз меньше.
В целом усилия Павла I по восстановлению сильного государства не прошли бесследно. Если в последние годы правления Екатерины доходы государства в пересчете на хлеб составляли 2,6 пуда хлеба на душу населения, то при Павле они поднялись до 5 пудов – таким образом, правительству удалось увеличить доходы казны и вернуться к уровню налогообложения доекатерининских времен. Это восстановление военных и финансовых сил государства имело большое значение в преддверии войн с Наполеоном. «Император Павел, – доносил прусский агент в 1801 году, – создал в некотором роде дисциплину, регулярную организацию, военное обучение русской армии, которой пренебрегала Екатерина II».[739] Американский историк Р. Мак-Грю полагает, что Павлу I удалось восстановить порядок в государственном аппарате и боеспособность армии, более того, именно Павел создал ту централизованную систему управления и военизированную бюрократию, которые были характерны для России первой половины XIX века.[740]
рис. 3.5. Цена пуда ржи в Центральном районе в граммах серебра.[741]
Однако, как пишет Ю. А. Сорокин, «жесткое требование беспорочной службы со стороны императора вызвало невиданное озлобление петербургского дворянства против личности Павла».[742] Пророчество Фридриха II сбылось, император был убит заговорщиками, и попытка восстановления «регулярного государства» закончилась неудачей. Дворянство вернуло свои «вольности», и закон об ограничении барщины стал мертвой буквой.
3.9. Цены и потребление в XVIII веке
До сих пор мы уделяли главное внимание динамике перераспределения ресурсов в структуре «государство – народ – элита» и ее трансформациям, происходившим в XVIII веке. Теперь нам необходимо вернуться к анализу основных макроэкономических параметров, изучаемых демографически-структурной теорией, к ценам и потреблению. График на рисунке 3.5 дает общую картину движения цен в этот период. Из графика видно, что в правление Петра I, в 1707–1720 годах, цены выросли втрое, а затем, в 1723–1725 годах последовал голод и структурный кризис. Потом цены уменьшились, и положение улучшилось, но все же впоследствии имел место голод в 1733–1735 годах. В 1750-х годах цены уменьшились, очевидно, за счет организации подвоза хлеба из Черноземного района. В начале 60-х годов, однако, последовал резкий рост цен, отчасти объясняющийся инфляцией в результате эмиссии медных денег, которые номинально приравнивались к серебру. Но помимо инфляции играло роль и увеличение ренты, и в итоге мы видим резкий скачок цен во время голода 1766–1768 годов. После голода произошло некоторое снижение цен, но затем эмиссия бумажных ассигнаций привела к новому росту. В конечном счете увеличение ренты и отсутствие запасов хлеба в крестьянских хозяйствах вызвали структурный кризис в 1787–1788 годах.
Рис. 3.6. Нормированный индекс цен на рожь для Центрального района.[743]
В целом тенденция к росту цен соответствует прогнозу демографически-структурной теории. Цены растут, но неравномерно, что, очевидно, объясняется происходившим одновременно с ростом населения освоением Черноземья (расширением экологической ниши), а также инфляционными процессами, эмиссией медных денег и ассигнаций.
Влияние инфляции было весьма существенным, количество денег в обращении в расчете на душу населения (т. н. «per capita circulation», «душевое обращение») на протяжении XVIII века увеличилось в несколько раз. Поэтому представляется важным попытаться исключить инфляцию, что можно сделать, например, поделив индекс цен на индекс «душевого обращения». Полученный таким путем нормированный индекс цен на рожь изображен на рисунке 3.6. Исключение инфляции дает существенно иную картину, чем исходный индекс цен. Оказывается, что реальное падение цен в 1750-х годах было значительно большим, чем номинальное, то есть эффект организации транспортировки хлеба с Черноземья был чрезвычайно важным. Однако затем рост цен возобновился и был очень значительным – это и была основная тенденция, определяемая ростом населения.
рис. 3.7. Индекс реальной заработной платы петербургских плотников.[744]
Рост цен в теории свидетельствует о падении потребления, но более надежным в этом отношении параметром является реальная заработная плата. Однако условия крепостничества деформировали рынок рабочей силы и искажали реальную цену на труд. С одной стороны, затрудненность перехода крестьян в города создавала там дефицит рабочей силы даже с учетом распространения отхода, с другой стороны, крестьяне-отходники должны были платить оброк помещикам; этот оброк, естественно, включался в стоимость рабочей силы и его динамика влияла на динамику заработной платы. В частности, увеличение оброка, наблюдавшееся во второй половине XVIII века, при условии постоянства в действии других факторов должно было бы привести к росту реальной заработной платы.
Таким образом, как рост оброка, так и ограничение отхода, завышали действительный уровень реальной заработной платы. Кроме того, представительные данные о динамике оплаты труда имеются только для Петербурга, куда отход был затруднен в силу географического положения столицы. Таким образом, имеются все основания считать существующие данные о реальной заработной плате в Петербурге для второй половины XVIII века существенно завышенными. Как видно из рисунка 3.7, эти данные говорят о значительном падении реальной заработной платы в 1740-х годах, но не показывают дальнейшего уменьшения.
рис. 3.8. Численность населения в Центральном районе и на территории всей первой ревизии в сопоставлении с данными о росте рекрутов (по годам рождения).[745]
Поскольку индекс реальной заработной платы в условиях крепостничества искажает картину динамики потребления, то современные исследователи часто используют биометрическую информацию, в частности, данные о росте рекрутов. Рост рекрутов в традиционном обществе, не испытывающем влияния усовершенствований в здравоохранении, очевидно, тесно связан с величиной потребления, и кривая роста рекрутов на рисунке 3.8 до некоторой степени заменяет кривую потребления в обычной логистической схеме. При рассмотрении этих данных необходимо, однако, учитывать, что рост рекрутов, родившихся, скажем, в 1740-х годах отражает не только уровень жизни в эти годы, но и положение в период до призыва рекрута, то есть также и в 1750-е годы. Таким образом, при сохранении общей понижательной тенденции динамика изменений в действительности была менее конкретной, чем это может показаться из рисунка 3.8. Тем не менее из имеющихся данных можно сделать вывод, что в 1710 – 1720-х годах имело место резкое падение уровня жизни населения, но в 1740 – 1750-х годах положение улучшилось, очевидно, за счет колонизации Черноземья. Затем уровень жизни снова падает, и особенно сильное падение приходится на время кризиса 1780-х годов. В целом эта картина соответствует демографически-структурной теории: рост населения сопровождается падением потребления, однако необходимо учитывать также структурную динамику, в частности, увеличение давления государства и элиты на крестьянство, что ускоряло темп падения уровня жизни и приводило к временным кризисам, таким, как кризисы 1724–1726 и 1787–1788 годов. Эти кризисы отчетливо видны на графике динамики естественного прироста (рисунок 2.2).
