По-моему, я была единственным человеком, понимавшим, почему Марио стал нашим постоянным клиентом. Я единственная знала об ужасающей пустоте, которая наполняла его, о волнении за судьбу брата и любви к нему, о мучениях из-за собственного бессилия что-либо изменить в его жизни. Марио пытался заглушить тоску, наполняя свой дом женщинами, шампанским, азартными играми и наркотиком. Я понимала это, но никогда не заговаривала с ним о брате, и он больше не рассказывал мне о нем.
Что интересно, никто из девушек не выказывал признаков ревности к тем, кто тоже навещал Марио: его внимания хватало на всех. Все пили его шампанское, пользовались его наркотиком, слушали его, и, по большому счету, его все любили. Я же оставалась единственной женщиной, у которой он спрашивал совета или мнения.
Однажды ночью я проснулась от телефонного звонка. Как только срабатывал автоответчик, звонок срывался, и потом все повторялось снова. Это действовало мне на нервы: я жила в квартире-студии, которая обладала потрясающим эхом.
Отчаянно ругаясь, я попыталась выдернуть шнур из розетки, но вместо этого случайно сняла трубку. Звонила Персик. Она всегда закрывала службу к двум часам ночи, следуя своей теории поведения человека в отчаянном положении: после двух могут звонить только такие люди. Часы, в циферблат которых я всматривалась, изо всех сил щуря глаза, показывали половину четвертого.
- Персик, у тебя все в порядке? - Персик в свое время совершала драматические попытки свести счеты с жизнью. Ночной звонок вполне мог быть одним из проявлений подавленного состояния души.
- У меня все нормально. Слушай, ты не согласишься съездить к Марио?
- Сейчас? - Я не могла поверить собственным ушам. Мне совсем не хотелось ехать в Уэстон.
- Ему просто нужно, чтобы кто-нибудь побыл рядом. Пожалуйста, съезди, ты меня очень этим обяжешь. Ему очень одиноко, и он подавлен. Мы сейчас ему нужны.
Мне пришлось задуматься.
- А машина? Я не могу поехать на своей, у меня еще вчера сдох аккумулятор, помнишь?
- Возьми такси. Он заплатит. Пожалуйста, Джен!
И я поехала. Конечно, я поехала. Водитель проявлял ко мне интерес до тех пор, пока я не сказала ему, что еду ухаживать за человеком, умирающим от СПИДа. Таксист был гаитянином, и эта новость быстро его остудила. Моя ложь во спасение оказалась очень полезной, поскольку исключила назревающее предложение быстрого секса в машине, которым славились бостонские водители.
Марио был рад меня видеть и несколько раз сказал об этом. Мы отправились в спальню, где все происходило, как обычно: поверхностные разговоры на общие темы, нежные поцелуи и ласки, кокаин и шампанское. Я уехала в семь утра, когда Марио решил, что ему надо поспать.
Он не объяснил, почему ему так понадобилось мое общество именно в эту ночь. Я не стала его об этом спрашивать.
Жизнь продолжалась. Время от времени Марио приглашал к себе двух девушек, но сценарий этих встреч никогда не менялся. Это было приятно, прибыльно и регулярно.
В сентябре начался новый учебный год в учебных заведениях Бостона, и у Персика появились свежие лица. Этой осенью в агентстве начала работать Зоя.
Персик много говорила о ней: клиенты обожали ее, она была неутомима, прекрасна и зарабатывала для Персика кучу денег.
В октябре Зоя первый раз поехала к Марио, и с этого дня все изменилось.
Мы все говорили об этом, и никто не мог понять, что между ними произошло. Как бы то ни было, Марио внезапно захотел видеть только Зою и был готов приглашать ее каждый вечер, когда она работала. На других девушек он соглашался, только если Зоя в этот вечер была занята. Он не стал плохо относиться к кому-либо из нас - он просто хотел видеть Зою.
Конечно, нам это не понравилось. Потеря Марио как постоянного клиента означала для нас, что нам придется работать значительно больше, напряженнее и за меньшие деньги.
- Наша работа - рулетка, - любила говорить Персик. - Иногда тебе везет, а иногда - нет.
Я была счастлива услышать, что Марио снова хочет меня видеть в Уэстоне. Обычно девушки выстраивались в очередь на те вечера, когда Зоя не могла приехать к Марио, а мне однажды пришлось отказать ему, потому что я была вынуждена присутствовать на исключительно важном для моей карьеры приеме. Мало кто осмеливался отказать Марио.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Приехав к Марио, я узнала, что Зоя уже там. У хозяина был гость, и я предназначалась как угощение для друга.
Марио считал, что этим делал мне комплимент. Я отнеслась к этому философски: друг Марио…
Итак, мы с другом отправились в спальню. Возможно, я ожидала чего-то другого, но друг Марио был совершенно не похож на хозяина дома. Следующие два часа у меня прошли в тяжелом физическом труде. Мужчина употребил достаточно кокаина до моего приезда и неоднократно делал это при мне, но оказался совершенно не готовым признать действие этого вещества на свои сексуальные способности.
- Давай, поработай еще, - подгонял он меня все два часа, не давая даже короткой передышки, чтобы быстро глотнуть шампанского. Мои руки сделали все, чтобы оживить его член.
Я пыталась убедить его принять от меня другие ласки, обещая ему, что они помогут расслабиться. Он согласился на десятиминутный массаж спины с маслом, которое я нашла в ванной, но сразу после него потребовал, чтобы я снова начала стимулировать его вялое достоинство. Пока я трудилась в прямом смысле в поте лица, он лишь усложнял дело тем, что отмерял себе все новые и новые «дорожки».
Он хотел, продлить вызов, уверяя, что до эрекции осталось всего ничего, но я отказалась. В предварительных играх наступает момент, когда понимаешь, что ни пять, ни пятнадцать минут стимуляции уже не спасут положения.
Клиент был раздражен тем, что, вызвав девушку и проведя с ней столько времени, не смог заняться с ней сексом.
Мне удалось скрыться в душе, заверив его в том, что мне непременно надо ехать домой и я никак не могу остаться еще на два часа. Тихо проходя мимо закрытой двери в спальню Марио, я почувствовала некоторую ностальгию и ревность по отношению к тому, что за ней происходило, пока я безуспешно «набивала трудовые мозоли».
Больше я туда не ездила. Дело того не стоило, и у меня были свои собственные постоянные клиенты. К тому же я не хотела ездить в этот дом, чтобы закрытая дверь в спальню напоминала мне об искренней привязанности к Марио и о том, что было мне теперь недоступно.
Потом, уже после того как я оставила эту сферу деятельности, я услышала о смерти Марио. Когда я об этом узнала, похороны уже давно прошли и тело было предано земле. Через несколько месяцев, когда я была на мысе Анна, мне удалось разыскать кладбище; на котором, по словам Персика, похоронили Марио. Он оказался там не один: рядом была могила его брата, Джозефа. Надпись гласила, что они умерли в один день.
Вокруг его смерти было много слухов. Кто-то из девушек говорил, что его застрелили по заказу какого-то конкурента мафиози. Я не стала никому рассказывать о том, что знала.
Я часто потом думала, что, может быть, жгучую пустоту в душе Марио перестали заполнять алкоголь, наркотики, женщины и даже Зоя.
Мне не с кем было поделиться своими мыслями. В итоге я пришла к выводу, что страшную пустоту в конечном итоге заполнила любовь, способная пожертвовать самой жизнью.
Это могло бы стать ему хорошей эпитафией.
Глава пятнадцатая
Я проводила рождественский вечер в спорах с клиентом.
- Ну, давай, куколка, - снова и снова говорил Фредди. - Просто скажи мне свой номер. Я не буду тебе надоедать, обещаю. Просто позвоню, чтобы поздравить с Рождеством. Ты обязана это сделать.
- Обязана? - Я была поражена. Персик попросила меня позвонить Фредди, чтобы договориться на следующий день после Рождества, День боксера. На само Рождество и вечер накануне агентство закрывалось, и этот звонок оказался последним из тех, что она приняла перед отключением телефонов.
