На другой день с зарей отправились в путь. Переход был длинный, утомительный, особенно от Магдалены до Сан-Винсента, где предстоял ночлег.
Сначала, на расстоянии двух километров, следовали по дороге, пройденной накануне; затем носильщики, свернув влево, стали взбираться по козьей тропинке, змеившейся в глубине узкой и мрачной долины.
По этому крутому и скалистому подъему они не особенно быстро продвигались, несмотря на свою смелость. Каждую минуту они сменялись, и каждые четверть часа приходилось останавливаться для короткого отдыха.
К десяти часам сделали привал. В то же время между носильщиками завязался оживленный разговор.
– Что такое? – спросил сварливый голос баронета.
– Случай, – ответил Робер, – который, несомненно, прервет наше путешествие.
Следуя его примеру, товарищи немедленно сошли на землю.
– Но что такое, наконец? – спросила, в свою очередь, Алиса.
– Ничего особенного, миссис Линдсей, успокойтесь, – поспешил ответить Робер. – Маленький лэсте – восточный ветер – вот и все.
– Лэсте?
– Посмотрите, – ответил переводчик, указывая на море.
Странная перемена произошла в атмосфере. Какой-то желтоватый туман заволакивал горизонт. Вокруг этого обширного облака, точно из расплавленного железа, воздух вибрировал как под влиянием чрезмерной жары.
– Это облако, – пояснил Робер, – возвещает нам порыв ветра из Сахары, и носильщики пытаются поскорей обезопасить нас от него.
– Как, – вскрикнул Хамильтон, – мы должны остановиться из-за этого облака!..
Не успел он докончить фразы, как метеорологическое явление дало себя почувствовать группе туристов. В одну минуту жара стала нестерпимой и воздух наполнился тонкой и жгучей песчаной пылью.
Даже в городе невозможно укрыться от этого ужасного ветра пустыни. Песок, который он переносит через моря, проникает всюду, несмотря на плотно закрытые окна. На горной же тропинке, лишенной всякой защиты, положение было опаснее. Скоро оно стало невыносимым.
Воздух, казалось, уже утратил всю свою влагу. Листья деревьев, пожелтевшие в несколько минут, слетали под горячим дыханием, и сухие ветви печально висели. Трудно было дышать. Тщетно туристы закрывали лица, по примеру носильщиков, – они задыхались. Песок, проникая в бронхи, вызывал приступ сильного кашля, и жгучая жажда начинала терзать всех.
Такое положение не могло продолжаться. К счастью, Робер нашел средство против него.
По сторонам тропинки, по которой следовали путешественники, шла с незапамятных времен одна из левад, составляющая славу Мадейры. Ценой гигантского труда мадейрцы покрыли свой остров настоящей сетью миниатюрных водопроводов, предназначенных для направления питьевой воды с вершин гор в обитаемые места. Роберу сразу пришла мысль искать у находившегося поблизости сооружения помощи против жгучего дыхания, доносившегося из африканской пустыни.
По его почину в леваде было набросано заграждение из камней. Скоро вода стала переливаться, падать каскадом, закрывая влажной завесой впадину в склоне горы.
Этот грот, к несчастью, был слишком мал, чтобы все туристы могли в нем укрыться. Но Алиса и Долли по крайней мере нашли там убежище. Оставалось еще одно место. Его поочередно занимали мужчины. Каждые пять минут они сменялись, и получаемый ими обязательный душ при входе во впадину и выходе из нее приходился им по вкусу.
Что касается носильщиков, то им надо было отказаться от этих передышек. Впрочем, страдали ли они? Прислонившись к скале, закутав голову широким капюшоном, они ждали неподвижно и терпеливо.
Но вдруг запела пташка. Другие тотчас же ответили ей. Листья деревьев один за другим стали развертываться, и носильщики поднялись, отбросив капюшоны.
Через несколько секунд лэсте вдруг прекратился и без всякого перехода его сменил восхитительной свежести ветерок.
– Имибате, – назвал его один из носильщиков, между тем как туристы хором издали восторженное «ура».
Прежде чем продолжать путь, следовало приступить к завтраку, так запоздавшему. Поэтому принялись за взятую с собой провизию, жажду же утолили в благодатном водопаде, который позаботились уничтожить перед уходом.
К сожалению, это запоздание более чем на пять часов удлиняло экскурсию. Без всякого сомнения, раньше наступления ночи нельзя было прийти в Сан-Винсенте.
Омрачила ли носильщиков уверенность в этом, когда около семи часов они вышли на Пауло-да Серра – обширное плато, находящееся на высоте тысячи пятисот метров? Охваченные страхом, безмолвные, они спешили, насколько позволяли силы.
Их томление стало настолько очевидно и вообще настолько несоразмерно с вероятной причиной, что г-жа Линдсей открыла свое беспокойство Роберу, когда их гамаки случайно соприкоснулись во время одного из коротких привалов, становившихся все реже вследствие странного нетерпения погонщиков. Даже среди бела дня они с дрожью проходили по Пауло-да Серра, которое, по местному верованию, является излюбленным местопребыванием чертей.
Туристам нечего было жаловаться на этот суеверный страх. Только они поднялись на плато, как носильщики взяли головокружительную скорость. Они уже не шли, а бежали безмолвно среди пустынного пейзажа, без клочка обрабатываемой земли, без единого деревца, причем сумерки делали эту возвышенность еще более мрачной. Полная безлюдность, только вдали кое-какие стада паслись в жидкой зелени и тимьяне.
До восьми часов прошли три мили, которые плато имеет в ширину, и начался спуск под песни носильщиков, свидетельствовавшие о наступившем облегчении.
Вскоре утомление погасило песни носильщиков, сменявшихся каждые две минуты на спуске по отвесной тропинке.
В половине десятого наконец прибыли в Сан-Винсенте к подъезду гостиницы, хозяин которой, любезный и предупредительный, рассыпался в любезностях перед запоздалыми пассажирами.
В Сан-Винсенте кончилась роль гамаков. Дальше туристы могли следовать на лошадях по прекрасной дороге, соединяющей это местечко с Фуншалом.
Оставив на другое утро гостиницу, находящуюся на самом берегу моря, они перерезали деревню Винсенте, изящно расположенную в глубине зеленеющей долины, составляющей контраст с обрывистыми скалами, которыми она со всех сторон окружена. Потом дорога снова пошла зигзагами и лошади двинулись по крутому горному спуску.
Погода со вчерашнего дня совершенно изменилась. Не было уже, правда, восточного ветра, но не видно было и голубого неба. Редкое на Мадейре явление: ветер гнал крупные тучи, загромождавшие низшие слои атмосферы. Не успели туристы взобраться на высоту в двести метров, как вступили в туман, позволявший видеть лишь дорогу, довольно неровную. Кроме того, воздух был насыщен электричеством; грозила буря. Животные и люди страдали от этого напряжения. Последние, безмолвные, не пользовались удобствами, которые новый способ передвижения представлял для беседы; первые же, понурив голову, со свистящими ноздрями, поднимались с тягостным усилием, и шерсть их уже сочилась потом.
